— Ты мне — любимая женщина. Ну перестань, София! Ты же знаешь, я не могу просто так оставить жену. Она совершенно не приспособлена к жизни, никогда не работала. Вряд ли она сможет сама, без меня… Кроме того, я не понимаю, что именно тебя не устраивает в наших отношениях? У тебя есть квартира, мы с тобой видимся каждый день. И почти каждый вечер проводим вместе, чего ты еще хочешь?
— Я хочу не только вечер! Ночь хочу. Утро. Кофе в постель. Общих детей. Хочу, в общем, банальных вещей. Мне кажется, что если ты всего этого не можешь мне дать, лучше не тратить время друг друга.
— У тебя на примете есть кто-то? Мужчина? Он подходит в мужья?
— Нет у меня никакого мужчины, подходящего в мужья!
— Ну и о чем тогда разговор? Мне хорошо с тобой, тебе хорошо со мной. Если ты встретишь кого-то, кто будет тебе достойной парой — тогда вернемся к этому разговору. А теперь — выпей текилы.
София послушно выпила, и он стал медленно поглаживать ее колено. Колено было превосходным. Не слишком острым, с очаровательными впадинами. София заалела, возможно, только от текилы. Николай слегка придвинулся к девушке и стал поглаживать немного выше колена, внутреннюю часть бедра.
Судя по всему, сегодня можно было не боятся продолжения такого неприятного разговора. София больше не станет пытаться выяснить, кто кому кем приходится. Женщины слишком любят все усложнять.
Николай знал, что мог бы сейчас же рассказать Софии, что их непременно ждет прекрасное и радужное совместное будущее. Ведь это означало бы всего лишь сказать девушке то, что она хотела услышать. Так делали многие. А что такого? Может быть, завтра она сама уже не захочет никаких серьезных отношений. Все так эфемерно, никаких гарантий на чувства дать нельзя. Никто ничего не потеряет.
София не слишком успешно вписалась в дверной проем. Но сегодня ее это мало волновало. Впервые за долгое время ей было все равно, побеспокоит ли она кого-нибудь своим громким и поздним возвращением.
Неуверенно шагая, не из страха разбудить, а просто потому что текила внезапно отзывалась в ногах, она прошла по коридору. В самом его центре она вдруг вспомнила о чем-то и стала обшаривать карманы. Телефон она нашла после продолжительной возни, усложнявшейся попытками не рухнуть. Беспорядочно тыча в сенсорный экран, София сначала шепотом, а потом все громче, бормотала:
— Да врубись уже, что ты там! Как тут… Попасть? Нет, не сюда, не сюда! — она потрясла аппаратом. — Мне надо сообщение набрать! Давай! Работай!
София медленно уселась на пол.
— Чертов телефон! Что ты мне тут исправляешь! Что еще за О'Кейси?! А! Чтобы тебя!
Она потыкала в экран еще.
— Давай! Звони, раз не даешь мне писать! Але, але? Любимый? Это ты? А это — я! — София перешла на шепот. — Ничего не случилось, я просто звоню тебе… Ночь?! Ну да. Я?! Дома. А ты? Где? Выходишь из моего подъезда? Я сижу на полу и скучаю по тебе. Ну и что, что только что расстались! Я что, не могу скучать? Я не ору! Ну и ладно. Никогда в жизни не буду тебе звонить!
София сердито посмотрела на телефон и откинула его в угол. Из комнаты раздался голос:
— Ты напилась, что ли? Полночь уже, хватит возиться там! Иди спать!
— А вот и не твое дело! Не захочу и вообще никуда не пойду! Вы мне все не указ! Пф! Раскомандовались тут! Все прям лучше меня все знают, спать мне или нет!
София с третьей попытки поднялась и по стенке прошла в свою комнату. Как только она рухнула на кровать, поняла, что ужасно хочет пить, но ей было невыносимо даже представить, сколько действий нужно совершить просто для того, чтобы выпить воды. Ничего, подумала она. Сейчас засну, как велели мне эти двое, и во сне мне приснится много холодной воды. В запотевшем кувшине. Пей хоть всю ночь. Со вздохом она повернулась на бок и решительно попыталась заснуть.
Наутро Софии было плохо. Текила обманула, прикинувшись благородным напитком, долго играла с ней в разнообразные игры, а за ночь — растоптала.
Она помнила, как Николай долго давал интервью, как говорил длинными предложениями, загадочничал, смеялся своим шуткам. Как она решила, что нужно уже как-то выяснять статус их отношений, как они поехали есть стейки, первые три рюмки текилы. То есть шоты! Рюмки — это пережиток и пошлость. Они пили из шотов, как и положено. Никогда она не станет непринужденно вести богемный образ жизни. Не может даже запомнить, как называется специальная емкость для текилы! Потом она помнила, как они танцевали, потому что она почти на ходу открыла дверцу машины и с криком «Я хочу танцевать» почти врывалась из машины.