руками. Вы говорите, что испытываете жажду, но ведь вода перед вами.
Обладающие высокой добродетелью (обращение к буддийским монахам), зачем
вам утруждаться и приходить сюда? Зачем? Но раз уж вам не жалко было
потратиться на тростниковые сандалии, то и я не побоюсь открыть свой грязный
рот». Затем учитель издал чаньский крик «хэ» и сказал: «Великий Старец Шакья
пришел. Цань !» 129 Присутствующие пожилые монахи из других монастырей также
выступали на этом собрании.
Ниже приводится чаньский диалог (кит. вэньда , яп. мондо ) между Анандой
Дженнингз и последователем учителя Сюй-юня по имени Ци-ши (дословно
«Нищенствующий»).
Ци-ши: Вы пересекли океан с тем, чтобы прийти сюда, не убоявшись
трудностей далекого путешествия. Какова цель вашего визита?
Ананда Дженнингз: Изучение буддадхармы.
Ц.: Нужно разобраться с рождением и смертью, когда изучаешь дхарму.
Каково ваше мнение о «рождении и смерти»?
А.Д.: Поскольку изначально не существует ни рождения, ни смерти, какая
польза от рассуждений о том, что по отдельности представляют собой «рождение и
смерть»?
Ц.: Если не существует ни рождения, ни смерти, какова польза от изучения
буддизма?
А. Д.: Изначально нет никакого буддизма, а изучащий – это и есть будда.
Ц.: У Будды было 32 признака и когда пальцы его ног касались земли,
являлся свет «морского отражения»130. Вы можете это сделать?
А. Д.: Как способность сделать это, так и неспособность – не более чем
бесполезная софистика.
Ц.: Хотя ваша интерпретация глубока и то, что вы говорите, верно, но
простой разговор о еде не удовлетворит голода. Это просто фраза, так что же?
А. Д.: Это даже не фраза, и у речи нет оснований. Если не вдаваться в
сложности и не разводить сумбура разночтений, то просветленная природа вне
всяких размышлений, и она мать всего сущего.
Ц.: Обо всем уже сказано в деталях и каждое ваше слово согласуется с тем,
что имеет в виду Патриарх. Но слово «знание» – врата множества бед. Поскольку
вы углубились в вопрос посредством правильных интерпретаций, могу ли я
спросить вас: «Без помощи слов и речи, каков подлинный облик?
А. Д.: «Алмазная сутра» гласит: «Ануттара-самьяк-самбодхи это не
ануттара-самьяк-самбодхи»131.
Ц.: Кажется, это так, но корень жизни не отсекается в общем и в целом из-за
знания и восприятия? Надеюсь на намек от вас.
А. Д.: Мои возможности читать сутры были ограниченны. После
четырехлетнего затворничества, когда я стала разговаривать с людьми, все они
сказали, что мои слова соответствовали буддадхарме. По-моему, понимание,
которое не вытекает из простого прочтения сутр, вероятно, не принадлежит
всецело человеческому знанию и восприятию.
Ц.: То, что не вытекает из чтения сутр и шастр, что обретается в
медтиации, – это чань, которое проявляет природную мудрость, которая также
129 Цань – чаньский термин, «исследуй» или «загляни в свое сознание».
130 Одна из форм транса Будды.
131
Ануттара-самьяк-самбодхи означает «непревзойденное совершенное просветление».
В «Ваджраччхедике» Будда сказал, что «непревзойденное совершенное просветление» дается для того, чтобы
осознать «непостижимость» трансцендентальной природы. Если есть «постигающий» и «объект» постижения,
то чем это отличается от мира рождения и смерти? Таким образом, открытие ануттара-самьяк-самбодхи
означает осознание пустоты (шуньяты) всех обусловленных вещей и пребывание за пределами «достижения»
и «потери». В связи с этим это уместно называть ануттара-самьяк-самбодхи.
является знанием и восприятием.
А. Д.: Буддадхарма придает важность истинному подтверждению, а не
полагается на знание и восприятие. Так что же?
Ц.: Можно не погружаться в трясину сутр и шастр и не цепляться за
внутреннюю природу и внешние образы, Дао повсюду, и истина везде. Поэтому
можно произвольно назвать ее и «этим».
После этого Ананда Дженнингз сопроводила учителя в монастырь Юньмэнь,
где они отдали дань почтения останкам учителя Юнь-мэня, и осталась там почти на