— Мы должны срочно вернуться, — наконец произнёс Виктор. — Мы обязаны найти помощь.
Но Лариса покачала головой.
— Слишком поздно, па… — прошептала она. — Я чувствую… как уходит из меня жизнь…
Надежда упала на колени перед дочерью, крепко обняв её, словно бы стараясь вернуть ту прежнюю, молодую и жизнерадостную девчонку. Поделиться частичкой своей силы. Тщетно.
Лариса сидела на камне, её дыхание становилось всё более прерывистым, словно с каждым вздохом она теряла остатки сил. Мать, не отпуская её, рыдала, чувствуя, как энергия любимой девочки уходит. Как её тело становится всё холоднее.
— Ларочка, держись… — умоляла она, сжимая руки дочери, теперь уже такие же морщинистые и слабые, как у столетней старухи. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы найдём помощь…
Но дочка лишь покачала головой. В её глазах, несмотря на весь ужас происходящего, была какая-то странная смиренность.
— Я не боюсь, мама… — прошептала она, прикрывая глаза. — Я просто… устала… очень устала…
Виктор по-прежнему стоял рядом, ощущая, как внутри него всё сжимается от боли. Он чувствовал свою беспомощность и ненависть к этому лесу, к этому странному облаку, которое отняло у них молодую дочь. Но что он мог сделать? Все его знания, сила, опыт — всё оказалось бесполезно перед лицом этой необъяснимой аномалии. Откуда то вообще взялось, из космоса, из лаборатории, он сказать не мог.
Лариса вдруг тяжело закашлялась, её тело содрогнулось, и Виктор опустился на колени рядом с женой, обняв обеих. Он чувствовал, как жизнь уходит из дочери, как сердце её бьётся всё реже и реже.
— Папа… — с трудом выговорили сухие губы. — Мама…- Я люблю вас… Простите меня…
— Нет, Ларочка, не уходи! Не оставляй нас! Пожалуйста!
Надежда кричала, захлёбываясь слезами, но слова её тонули в глухой тишине леса, словно сами деревья поглощали их, не давая им разлететься дальше.
Лариса слабо улыбнулась, её глаза закрылись, и в последнем выдохе она тихо произнесла:
— Прощайте…
Тело обмякло, голова склонилась на плечо матери, и Виктор почувствовал, как сердце его разрывается от боли. Это был конец. Их дочь ушла. Ушла не просто из жизни, а словно растворилась в этом странном лесу, который забрал её молодость и жизнь.
Мать ещё долго держала Ларису в своих объятиях, не желая отпускать, не веря до конца в произошедшее. Виктор же, стиснув зубы, поднялся, осматриваясь вокруг. Лес по-прежнему был спокойным, тихим, словно ничего не произошло. Но его тишина теперь казалась зловещей, как будто сама природа замерла в ожидании новой жертвы. Не было слышно пения птиц, стрекота насекомых…
— Нам нужно идти, Надя… — наконец произнёс он.
Голос его был хриплым, словно он проглотил горсть песка.
— Мы должны вернуться… и похоронить её…
Надежда медленно подняла глаза на мужа, полные слёз и отчаяния, но всё же кивнула. Она знала, что он прав. Они должны были вернуться домой, чтобы проводить свою доченьку в последний путь по-людски.
Когда Виктор и Надежда наконец решились подняться и унести Ларису, они заметили нечто ужасающее. Тело их дочери начало быстро разрушаться прямо у них на глазах. Морщинистая кожа, уже утратившая свою прежнюю эластичность, принялась осыпаться, как сухие листья осенью. Она не просто старела — она стремительно превращалась в нечто ужасное глазу, словно время, которое её догнало, теперь пожирало её с удвоенной силой, не желая оставлять даже мёртвой.
— Витя! — закричала Надежда, вцепившись в руку мужа. — Что происходит?! Господи!
Её глаза были полны первобытного ужаса.
— Я… Я… Не знаю…
Но мужчина не мог ответить. Он только молча смотрел, как тело их девочки становится всё более истощённым. Как кости начинают проступать сквозь иссушённую кожу, а затем и вовсе превращаются в пыль.
— Нет, нет, нет… — бормотала Надежда.
Её голос дрожал. Она не могла поверить в то, что происходит в данный момент. Просто не укладывалось в голове.
Волосы, некогда густые и светлые, обратились в прах. Вскоре всё её тело превратилось в серую сухую массу, которая через несколько секунд рассыпалась на мелкую, едва уловимую пыль. Она осталась лишь горсткой на земле, но уже через мгновение ветер разнёс её по лесу, рассыпав миллиардами частиц. Одежда, что была на ней, осталась лежать на жухлой траве, как пустая оболочка, сброшенная кожа. Среди неё блестела лишь заколка, купленная Ларисой на прошлой неделе.