– Кстати, Арчи, один технический вопрос.
– Слушаю, Хозяин, – процедил сквозь зубы Кроули, продолжая заниматься своим делом.
– Я ведь в технике профан, – сказал Триллинг, усмехнувшись. – Отчего облако взрывается? Ведь ты не начиняешь его взрывчаткой?
– Почему вы решили, что не начиняю?
– Ну, хотя бы потому, что облако прозрачно.
– Существует и прозрачной взрывчатки сколько угодно. Но вы правы: я действительно не начиняю ею облако. Оно взрывается оттого, что бешено вращающиеся вихри, образующие его элементы, при встрече с объектом, на который они настроены, мгновенно прекращают вращение. При этом происходит взрыв. И никаких следов не остается: облако исчезает, как будто его и не было в природе.
Кроули до отказа повернул какой-то рычаг. Внутри установки послышался звук, похожий на глубокий вздох, и тотчас же пол лаборатории и все предметы завибрировали.
– Птичка расправила крылышки и просится в полет, – негромко сказал Кроули.
– Не будем ее томить. Выпускай! – распорядился Триллинг.
Из трубки со свистом вырвалась тонкая струя, похожая на пар и в то же время напоминающая студенистую массу. Масса эта не растекалась по комнате, а собиралась в облако, которое росло на глазах. Наконец весь «пар» из трубки вытек.
Грозное облако висело теперь неподвижно в полуметре от пола, шипя и потрескивая. Кроули нажал на установке кнопку стартера, и облако, дрогнув, медленно двинулось к двери. За несколько секунд оно просочилось сквозь щели и замочную скважину и исчезло.
– Скажи, Арчи, – произнес Мардон, заканчивая утреннее бритье, – тебе не знакомо такое имя: Ричард Вилмор Кроули?
– Ричард Кроули? – быстро переспросил Арчибальд. – Где ты слышал это имя?
– Да так звали моего спасителя. Ну, того, кто вывел меня через подвал на другую улицу.
– Кроули, – сказал Арчибальд. – Не может быть! Гордость нашей науки!.. Опиши-ка его получше.
Мардон описал незнакомца, глубоко врезавшегося в его память.
– Да, это он! – воскликнул Арчибальд. – Сомнений нет. И ты говоришь, от него несло виски?
– Как из винной бочки.
– Пьет, значит. Они съедят его, эти компании!
– Прощаясь, Кроули сказал мне: «Сегодня ночью тебе помог бежать от шпиков Ричард Вилмор Кроули, великий физик и великий негодяй». Но мне тогда показалось, что это просто болтовня пьяного.
– Погоди-ка, – Арчибальд хлопнул себя по лбу. – Кроули работает на фирму Триллинга. Несомненно, они задумали какую-то мерзость. Надо предотвратить преступление, если еще не поздно. Едем! Ты, надеюсь, запомнил этот дом? – Последние слова Арчибальд возбужденно говорил, таща Вуда за руку. Тот не успел добриться, одна щека была в мыле. Мардон отер ее носовым платком.
Вскоре, распугивая кур, по улице промчался мотороллер и на предельной скорости рванулся в город.
– Дело сделано, Хозяин, – сказал Кроули через минуту после того, как облако исчезло за дверью. – Теперь недурно было бы нам распрощаться.
– Послушай, Ричи, – вкрадчиво начал Триллинг, – хочешь, я удвою твой гонорар? Ты его получишь, и немедленно, но при одном условии.
– Каком же?
– Обещай, что ты останешься у меня. Нужно сделать еще одно дело, на сей раз – самое последнее. Без твоей помощи мне не обойтись.
– Нет! – выкрикнул Кроули. – Нет, нет! Я больше не могу. Дайте мне деньги, и я сейчас же уеду. Ищите себе другого помощника в своих делах.
– Никто, кроме тебя, с этим не справится, и ты это отлично знаешь сам, – сказал Триллинг. – Решайся! Ты будешь обеспечен на всю жизнь.
– Я уезжаю, – заявил Кроули.
– Ты не поедешь.
– Интересно, кто мне сможет помешать?
В руках Триллинга блеснул кольт.
– Считаю до трех, – сказал он, угрожающе подымая вверх вороненое дуло.
При счете «два» Кроули бросился на Триллинга. Он успел дать подножку, и оба тела с грохотом упали и покатились по полу. Среди шума отчаянной борьбы совсем безобидно прозвучал сухой и короткий звук выстрела…
Оставшись один после профессорского обхода, Парчеллинг блаженно прикрыл глаза. «Состояние значительно улучшилось, – мысленно повторял он слова профессора, – дело идет на поправку».
Внезапное шипение и треск заставили его открыть глаза. Гуго показалось, что он сходит с ума: от двери по полу медленно ползло белое облако.
С застывшим в горле криком ужаса, с вылезшими из орбит глазами он выскочил из постели и бросился к окну. Худой, трясущийся, в одном нижнем белье, Парчеллинг был страшен.
Он сделал было попытку выбить окно, но бронированное стекло даже не дрогнуло. А облако приближалось, неотвратимое, как судьба.