– Зачем вы мне все это рассказываете?
– А затем, чтобы было понятно, откуда что идет. Дело в том, что портал закрылся не просто так, были последствия. Во время взрыва, о котором я упомянул, случился выброс неизвестной энергии, который ударил прямехонько по БОНу,батальону особого назначения. После этого удара батальон прекратил свое существование.
– Взорвался, что ли?
– Да нет, там другое. Господин Спенсер помолчал, подбирая слова, повторил: – Там другое. Только что это другое собой представляет, никто толком не знает. Короче говоря, объявилось там что-то неведомое. И потому страшное. Возможно, какая-то другая форма жизни. Да, наверное, так. Военные, те, которые в БОНе служили и там в тот момент находились, успели сообщить, что на объект напали и нужна помощь, но подробностей – никаких. Конечно, послали войска на выручку, окружили. А объект, глядь, и пропал. То есть, на его месте возникла какая-то другая реальность, лес, сопки – все это есть, а объекта на том месте, где он должен находиться, нет. Словно невидимым колпаком накрыли. Или колпаком невидимости. Послали разведку, так и она пропала там, сгинула, ни один не вернулся. Все очень быстро происходило, очень быстро. Войска отвели назад, поставили кольцом вокруг, оцепили все. А что еще делать? Бомбить не станешь же, там, как-никак, атомные бомбы складированы. Думали, опять начнется, новая Брешь появится. Слава Богу, этого не случилось. Вот с той поры все в таком положении и сохраняется.
– Интересная история, – выдохнул, заслушавшийся, Феликс. – Только не для того же вы меня похищали, чтобы истории рассказывать?
– Слушайте пока, недолго осталось. Равновесие сохранялось довольно долго, но в какой-то момент ситуация стала развиваться дальше. Появились те самые люди с севера. Кто такие, не ясно, зомби, не зомби – другие. Остановить их невозможно, убить... Убить можно, но кто же этим будет заниматься? Кроме того, некоторых из них узнают родные, знакомые. Те, которые уходят на север, потом иногда возвращаются, другими, – как их убивать? Да и за что? Они безоружные и по виду не агрессивные, за что убивать? Арестовать, в плен взять – брали поначалу. Целая психбольница ими была укомплектована, поскольку преступлений за ними не числится, но по виду они невменяемые. Только чем болеют, что с ними такое – понять никто так и не смог. Задерживать, как быстро выяснилось, тоже не выход, потому что через три-четыре дня они все равно уходят, уводя с собой конвой и других заключенных или больных. Никто не понимает, что это такое, что за явление. Они словно заразные, будто заражают окружающих так, что те на них похожими становятся. Ну, эвакуировали людей, кого смогли, кто рядом был, так эти дальше ходить стали. До нас вот добрались. Власти предупредили всех, чтобы не подпускали этих к себе и сами к ним не приближались, да куда там! У нас же тут народ вольный живет, опять же, пофигисты. Не любят, когда их жизни учат и что-то указывают, тут же все наперекор делают. Им только одно подавай: наливай! Вот и...
– Что вам сказать, господин Спенсер? – Нетрой накрыл голову ладонью, несколько раз, с силой прижимая, прошелся ей по коротким, жестким волосам. – Я мог бы и покруче историю сочинить.
– Не сомневаюсь. Беда в том, что это вовсе не сочинение, это правда. Но теперь ситуация изменилась так, что эта правда непосредственно коснулась нас с вами.
Феликс Нетрой в своей живой манере хотел было возразить, но шеф движением руки остановил его.
– Я еще не закончил. Месяц назад они увели моего сына Генри, туда, к себе. Я корю себя за это, хотя мне казалось, что все необходимые меры предосторожности были приняты. Видимо, недостаточно. Кроме того, как выяснилось, они целенаправленно охотились за ним.
– Зачем?
– Им нужен был я. Но до меня они не добрались, а к сыну подходы нашли. В общем, не знаю, откуда, но они пронюхали про то, что мы обладаем, скажем, так, связями и некоторыми возможностями. И на следующий день после того, как Генрих, мой мальчик, пропал, сюда к нам пришел посланец от тех.
– Но кто они, те?
– Честно говоря, мы сами до сих пор этого не понимаем. К нам пришел один из этих, похожих на зомби. Просто открыл калитку и вошел во двор. А затем прошел в дом, в эту комнату, уселся и молча ждал, пока я сам не вышел к нему. Он сидел на этом самом месте, на котором вы теперь сидите.
У Нетроя импульсом возникло желание вскочить, но импульс он подавил, лишь поерзал по сиденью зудящим задом.
– Это был посланник, и когда я к нему вышел, он заговорил. Нам было поставлено условие: мы доставляем им Папу Сью, лучшего в мире хакера, а они отпускают моего сына, в целости и сохранности. Что, по-вашему, я должен был делать? Я люблю моего Генри.
– Но я ведь не Папа Сью! – воспользовавшись подходящим моментом, опять возбудился отрицанием Нетрой.
– Возможно. Хотя мы думаем по-другому, но – возможно. Фокус в том, что со стопроцентной уверенностью заключить это – вы или нет – могут лишь они.
– А если вы все же ошибаетесь? Такую возможность вы допускаете? Что тогда?
– Конечно, допускаем. Как вы понимаете, мы могли бы, и без особых хлопот, доставить сюда вас одного. Но, имея в виду возможность ошибки, мы решили подстраховаться. Для чего и был организован этот турнир по покеру. В чем неоценимую услугу нам оказал господин Клер.
– Так он один из вас?
– Нет-нет, он не один из нас. Но он один из тех, кто серьезно пострадал от Папы Сью. То есть, помочь нам, у Борисфена Нифонтовича был личный интерес. Мы к нему обратились, и он не отказал.
– И вы придумали турнир…
– Турнир как раз настоящий. Как и Татышев остров, как вам известно. Но кое-что мы, конечно, попутно придумали сами. Использовали ситуацию, нагрузив ее нужными нам смыслами.
– Что, еще что-то?
– Конечно! А вы думали, так все просто? Нет, просто, как вам, дорогой писатель, известно, только кошки родятся.
– И что же вы еще придумали?
– Не мы. Но господин Клер предложил идею, возбудить хакерское сообщество поохотиться на денежный приз турнира. Ведь кроме Папы Сью есть другие хакеры, которые своего неуловимого собрата недолюбливают. А некоторые и прямо не любят, и готовы на многое, чтобы наказать этого выскочку. Или, по крайней мере, прилюдно утереть ему нос. Был пущен соответствующий слух. Да, собственно, на том же, известном вам сайте было провозглашено состязание среди хакеров, кто из них сможет похитить призовой фонд покерного турнира. А как это лучше сделать? Правильно, находясь в непосредственной близости с одним из организаторов и главных спонсоров мероприятия.
– И все-таки я не понимаю, что вам это дает, и при чем здесь я?
– Какой же вы непонятливый, Господи! Включите свое воображение, вы, фантаст! Ведь только вас пригласили в этот тур конкретно, потому что имели на ваш счет соображения. Все остальные в поездку напросились сами, понимаете? И у нас есть все основания полагать, что один из пассажиров вагона-люкс именно Папа Сью. Поэтому, если по какой-то для вас счастливой случайности им окажетесь не вы, мы переправим туда, в зону, одного за другим оставшихся покеристов, всех пассажиров вагона, пока не найдем требуемого персонажа. Метод исключения в действии.
– А если никто им не окажется?
– Тогда и будем дальше думать.
– Вы просто сдадите этим, недругам, нормальных и ни в чем неповинных людей.
– Ничего не могу поделать, обстоятельства нас вынуждают. И – ничего личного, я думаю только о сыне, моем Генри. Я должен его вызволить.
– А зачем понадобился тем, зомби, Папа Сью?
– Этого я не знаю.
– Но какие-то предположения у вас есть?
– У меня есть предчувствия, что эта история может плохо окончиться для всех нас. Для страны, а может, даже, и в мировом масштабе. Что-то там нехорошее зреет, я бы сказал, что-то страшное. Именно поэтому я и веду с вами такую подробную беседу. Освободить сына, обменяв его на вас, для меня задача номер один. Но я не хочу, чтобы потом нас всех вместе накрыло другой бедой. Поэтому и рассказываю вам все, что знаю сам, делюсь, чтобы вы были готовы. Не представляю, к чему, не представляю. Хоть к чему-то.
– Спасибо большое!
– Чем могу!
– Для меня это означает лишь одно: мне оттуда не вернуться.
– Сожалею, но ничего не могу поделать.
– Черт побери! Говорю же вам, это не я!
Господин Спенсер только развел руками.
– Да, – спросил он в самом конце разговора, перед тем, как кликнуть своих мальцев. – А что это за девица с вами увязалась? Кто такая?
Глава 9. Лимбо, или все-таки Лаура?
Часть II . Наедине с матрицей
Глава 9. Лимбо, или все-таки Лаура?
Все было не так.
Не так, как мнилось, как предполагалось, как хотелось.
И вообще, как оказалось, она совсем не представляла себе, во что ввязалась. И, главный вопрос, стоило ли? Что и кому она хочет доказать? И что может сделать? Вообще? Только, если чутье ее не подводит, – а когда оно ее подводило? Никогда! – все равно что-то делать придется. Не кому-нибудь, а именно ей. И чем дольше отсутствовал Нетрой, тем крепче и непреложней становилась ее уверенность в том, что добром все не кончится.