– Данунах! – возразила Лимбо с неприкрытым возмущением. Вырваться она не могла, поэтому принялась интенсивно отбиваться. Только ее кулачок для громилы был, словно слону дробина, удары отскакивали от его груди, как от скалы, и даже когда она дотягивалась до его лица, тот только морщился и жмурил глаз, словно от дыма, но дела своего не бросал, продолжал тянуть. – Пусти, мразь, пусти! – пыхтя и пунцовея от натуги, вырывалась блогерша.
– Ну-ка, ты! Оставь ее! – не выдержав неприкрытого насилия, совершаемого на его глазах, вступился за девушку Нетрой. Он попытался встать, резко пойдя плечами и головой в сторону Болека, но тот, не отпуская Лауры, внешней стороной свободной руки наотмашь ударил его по лицу. Удар получился не сильный, но хлесткий, к тому же на пальце у громилы оказался крупный золотой перстень – квадратная пацанская печатка. Кожа под правым глазом Нетроя, рассеченная острой желтой гранью, лопнула, и из раны обильно брызнула кровь.
– А, черт! – вскрикнул сетератор, поневоле откидываясь назад.
– Убивают! – закричала в свою очередь Лаура и, неожиданно изловчившись, укусила мальца за тянувшую ее руку.
– Твою мать! – взвизгнул громила и, бросив девицу, отпрянул от нее. – Она меня укусила! – призвал он в свидетели напарника.
Стоявший на страже у двери малец передернул затвор автомата.
– Ну-ка, ша! – старательно огрубляя голос, произнес он веско. – А то всех положу здесь, нахрен.
В амбаре немедленно воцарилась тишина.
Ни хера себе, замес, подумала Лимбо. Находиться под прицелом автомата ей еще не приходилось, поэтому она не знала, как следует себя вести. Но подозревала, что бросаться на этих мерзавцев прямо сейчас, очевидно, будет не лучшим решением. Страха она не чувствовала, как ей казалось, только вдруг покрылась инеем застежка лифчика и прилипла к спине, заставляя ее выгибаться. Вот черт, думала девушка, скажите мне, что я тут забыла?
Все замерли на своих местах, оцепенели. Тот, с автоматом, как видела Лаура, явно себя накручивал, а вот до какого состояния он себя доведет самонакачкой, было совершенно не ясно. Психует, подумала она, видно, впервые оружие доверили. Таким лучше не перечить, это точно.
В этот момент, сказав мальцу у двери: – Ну-ка, посторонись, – в комнату вошел среднего роста мужчина лет пятидесяти, седой и с усами. Лаура его сразу узнала, а как узнала, сердечко-то ее в груди и сжалось. Ну, ладно, не сжалось, только дернулось и перешло на медленный, через три, отсчет мгновений. Ведь она уже давно поняла, что оказалась в том месте, где может с этим человеком встретиться. Но, как говорится, не чаяла. А оно – вот, случилось. В целях нормализовать пульс, она глубоко вдохнула, задержав воздух в легких, потом медленно выдохнула. Вроде, помогло. Впрочем, пусть лучше думают, что она сильно-сильно волнуется.
Господин Спенсер, а это был он, с одного взгляда оценил обстановку.
– Ты выйди, постой за дверью, – сказал он мальцу с автоматом. – Иди-иди, остынь. Ну, что вы тут за возню устроили? – не столько спросил, сколько констатировал он, когда нервный подручный вышел.
– Да вот, кусается, – кивнул Болек на Лимбо. – А этот за нее подписывается.
– Ну, что же вы, господин писатель? – с укоризной в голосе обратился Спенсер к Нетрою. – Мне казалось, мы обо всем с вами договорились.
– Пусть оставит ее в покое! – потребовал Феликс. Он прижимал платок к рассеченной скуле, был раздражен и не склонен шутить и обмениваться любезностями.
– В покое, ага. А как вы себе это представляете?
– Ну, пусть она сидит, где сидит. Куда он ее потянул?
– Что значит, пусть сидит? Мы что, по-вашему, должны ее кормить, поить, в туалет выводить, и прочее? Суточные выдавать? Как долго мы должны это делать? Не говоря уже, с какой стати? Нам она зачем здесь? И уж если оказывать даме гостеприимство, хотелось бы, прежде всего, выяснить, кто она такая и зачем к нам проникла?
– Просто, она увидела, как ваши жлобы меня уводят в неизвестном направлении, и решила вмешаться.
– Вы насчет жлобов поосторожней, а то мальцы мои, мягко говоря, самолюбивые. Нет, они не злопамятные, но память у них хорошая, – найдут способ ответить. Вы, я смотрю, и так уже это на себе испытали. Не усугубляйте. Это так, к слову, дружеский совет. А теперь по существу. Вы, насколько я понял из ваших слов, с этой барышней едва знакомы?
– Да, не слишком близко. Ехали вместе в вашем вагоне. Потом в одной гостинице жили. В одном ресторане столовались. Что еще? Город вместе осматривали.
– Ясно. Может быть, вы, мадемуазель, имеете, что о себе сообщить?
– Ничего я не имею! Я вообще тут не при чем, так что нечего меня приплетать.
– Вот как! Это я вас приплетаю? А мне как раз кажется, что вы сами себя приплели. Ведь зачем-то вы сюда прибыли?
– Я вообще не собиралась! Я хотела только, чтобы с господином писателем ничего плохого не случилось. Только посмотреть хотела. А этот, босяк, попросту затолкал меня в машину. Как, по-вашему, я могла ему противостоять? Вы же сами видите, какой он бугай!
– Да, мисс, специфика нашей работы такова, что люди здесь нужны крепкие. Надеюсь, вы не пострадали? Физических повреждений нет? Вот, видите. Наш сотрудник действовал жестко, но в рамках своей компетенции.
– Сотрудник! – фыркнула Лимбо.
– Именно. Думаю, жаловаться вам пока не на что. Скажу откровенно, лучше вам и не жаловаться, не раздражать никого попусту. Мы люди не кровожадные, отнюдь, но вы в некотором роде нежелательный свидетель. А нежелательных свидетелей, таких, как вы, убирают. Что прикажете теперь с вами делать? Он посмотрел на Болека. – А ты что думаешь? Что с барышней делать?
– Отдайте ее нам, шеф! Мальцам давно уже баба потребна. Эта, правда, несколько худосочна, но ничего, на худой конец вполне подойдет. Тем более что выбесила уже конкретно.
– А потом что?
– Что потом? Ничего потом.
– Не-не-не! – запричитала, забилась Лаура. – Что это вы такое удумали? Какой худой конец? Никуда и ни к кому я не пойду!
– Предложите другой вариант, – дал ей возможность поучаствовать в своей судьбе господин Спенсер. – Имейте только в виду, что отпустить я вас не могу. А? Какую альтернативу вы видите?
– Отправьте ее со мной, – неожиданно указал выход Нетрой. – Со мной в лес.
Господин Спенсер в раздумье посмотрел на него. В его мутно-зеленых глазах, разгоняя рябь, как рыбы в омуте, заходили мысли.
– Полагаете, так будет лучше?
– Лучше, чем с Болеком и Лелеком? Ну, она же ясно выразилась, что с ними не хочет. Или я ошибаюсь?
– Нет-нет, лучше в лес! Лучше в лес! – категорично и однозначно высказалась Лаура.
– Вот, видите?
– А вы ей не рассказывали, что ее может ждать в лесу?
– Не рассказывал, некогда было.
Господин Спенсер хмыкнул.
– Хм! Я, в принципе, не против. Нам что так, что эдак, все равно придется концы прятать. Не скажу обрубать, но прятать. Но вы ей все же обрисуйте ситуацию, может, она сама передумает и предпочтет, – он сделал жест в сторону молчаливого Болека, – с мальцами моими остаться. Зря, между прочим, вы к ним с таким предубеждением отнеслись, – сказал он напрямую Лауре. – Они парни, хоть куда, во всех отношениях. Одичали только немного, но это, я считаю, им как раз к лицу. Особый шарм придает. Мачо, в городе таких не встретить. Так что, все же подумайте, пока время есть. А мы там у себя тоже посовещаемся.
– Что еще за херотень тут творится? – спросила Лимбо у Нетроя, когда хозяева и недвижимости, и ситуации вышли, а лязг и скрежет закрывшегося засова поглотился деревом стен без остатка.
– Хороший вопрос, – нехотя откликнулся Нетрой. Он отнял платок от ссадины на лице, внимательно рассмотрел его, сложил по-иному и вновь приложил к ране чистой стороной. И лишь после всех этих манипуляций продолжил: – Хотел бы я сам знать на него ответ.
– То есть, как? – выразила недоумение Лимбо. – Но вы же...
– А! – махнул рукой Феликс. – Тут сам черт ногу сломает. И голову. Именно, что херотень, как ты говоришь. Короче, так...
И он, не вдаваясь в излишние подробности, рассказал примолкшей блогерше все, что узнал сам, и что почерпнул из разговора с господином Спенсером о ситуации, сложившейся вокруг точки на карте под названием город Загубинск, и о том, какая в этой связи уготована судьба им самим.
– Вот мерзость, – высказалась Лаура, когда сетератор закончил. – Мазафаки. А нельзя ли их просто нахер послать? Взять и сказать им: идите-ка лесом сами?
Нетрой покачал головой.
– Сказать-то можно что угодно, только что это даст? Сила на их стороне, и шутить они не намерены. Сама видела, чуть что, сразу затвор передергивают. Закон – тайга! А выбор вообще только у тебя есть, у меня никакого выбора нет. Меня они просто в лес завезут и там оставят, волкам на съедение. Условным волкам. Тебя вот могут еще под чпокинг приспособить, не знаю твою выносливость в этом плане, сколько ты выдержишь. Но что это тебе даст? Боюсь, зачпокают так, не то что убежать, ходить не сможешь. Все равно, попользуются, пока не надоест, а потом в тот же лес завезут и там бросят. Как и остальных пассажиров нашего вагона, если мы с тобой не подойдем.
– Да не хочу я ни под кого ложиться! Тоже мне, счастье!