– Вы раз за разом упоминаете про какую-то стену. Нам с господином писателем не очень это понятно.
– Стена неведения разделяет разные миры. Она непреодолима.
– Вот как? Видимо как-то все же преодолима. Хорошо. А рай и его население? Они что замышляют против нас?
– Про тех мы ничего не знаем. Но думаем, что если бы им там было хуже, чем здесь вам, они бы уже объявились. Раз не появляются, значит, у них все в порядке. Зато мы – здесь.
– Логично. Так что же вы хотите? От нас и вообще?
– О! Переходим к главному: что мы хотим? Концепция, как уже было сказано, изменилась.
– Угу. И в чем она состоит теперь?
– Идею тотальной колонизации мы отвергли, как чрезмерно перегруженную и практически неосуществимую. Теперь нами разрабатывается идея «Большого брата». Название скоропалительное, приблизительное, и на нем не стоит зацикливаться, не в названии дело. Хотя, суть – братство – это важно. И это основное. Потому что не уничтожение, не порабощение кого бы то ни было, а взаимовыгодное сотрудничество, симбиоз живых живущих с коллективным разумом умерших. Мы хотим создать условия, при которых жизнь на земле превратится в рай и для живой, материальной компоненты, и для нематериальной, то есть, для коллективного разума. При этом каждый человек будет доподлинно знать, что, умерев, он не исчезнет полностью, не уйдет в небытие, не пропадет за Стеной, а всего лишь перейдет в иное состояние. И присоединится к мозаике общего сознания, станет его важной составной частью, еще одним пикселем или, если угодно, кусочком смальты, придавшем картине блеск совершенства. Да, осознание того, что, работая на земле, в любой области, ты работаешь буквально на свое будущее, простирающееся в вечность, это окрыляет.
Тут Лимбо поняла, что настораживало ее во внешнем облике сидящего перед ней на корточках, без каких-либо признаков усталости на лице, мужчины. Он не переминался, не переносил тяжесть с одной ноги на другую, давая им поочередно отдохнуть – нет. Он сидел спокойно, как в кресле, и вел беседу, довольно продолжительную уже, и возникала мысль, что просидеть так он сможет еще очень долго. Тут ей самой стало отчего-то неловко на него смотреть, возникло такое странное ощущение, будто это она сама вынуждает его держаться таким образом, демонстрировать невозмутимость, испытывая при этом тайное неудобство и даже мучение. Странное чувство, откуда оно появилось? Повинуясь импульсу, она непроизвольно отвела взгляд в сторону, продолжая при этом цепляться им за альфу, и тут на самом краю картинки, можно сказать, за краем ее, увидела, что изображение на самом деле не цельное, а как бы составное, серебриться отдельными точками – будто отсыпанное толченым стеклом или сахарным песком. Пиксели! – осенило ее. Только не простые, а объемные. Что это, голограмма? Цифровая технология или наведенная галлюцинация? Вот тебе и смальта. Как они это делают? Или... Это и есть коллективный разум? Так он выглядит? Ух ты! «Охренеть! – подумала она. – И я должна во все это верить? Мазафак! Понятно одно: они нас геноцидят по полной программе. Запустили в наш мирок моро-вирус и наблюдают, что из этого получится. Мрази. Одно не понятно, что я тут делаю?»
Весь рассказ альфы был ошеломительным – это чувство лежало на поверхности – и совсем не укладывался в сознании. Ведь, сколько бы ты себе чего не фантазировал – это одно, но когда фантазии вдруг начинают сбываться – совсем другое дело. Процессы разного уровня и разного порядка. Однако, нельзя было терять концентрации, и Лимбо вновь попыталась сосредоточиться на альфе с его рассказом. Интересно, что и вернув взгляд назад, посмотрев на него снова прямо, глаза в глаза, она продолжала теперь видеть его таким, каким он представился ей секунду назад – пиксельным. Картинка слегка рябила, как на телевизионном мониторе. Однако демонстрировать кому бы то ни было новую способность своего зрения она не собиралась. Кто знает, может, это важно, чтобы они чего-то о ней не понимали? Господи, да конечно важно! Надо изо всех сил стараться не пускать их внутрь, к себе в голову, в душу – никуда. А то ведь и глазом не успеешь моргнуть, как окажешься марионеткой, ведомой и безвольной. Нет, безвольной и ведомой. Ненавижу, когда кто-то решает за меня, резюмировала она виток размышлений.
Но следовало продолжать разговор. Она изобразила озарение на лице. Мол, ах, да, конечно! Как я раньше не доперла!
– То есть, если я правильно вас поняла, вы, как сущность, представляете собой коллективный разум?
– Ну, наконец-то! – сыронизировал альфа. – Об этом мы вам и твердим уже битый час. Вам, кстати, что-то известно о теории коллективного разума? Его психологии? Особенностях?
– Пока ничего.
– Мы и сами, если честно, не все до конца в себе понимаем. Ведь в аду – воспользуемся традиционным названием – ничего подобного, несмотря на скученность и тесноту бытования сущностей, никогда не возникало. Видимо, система там изначально настроена именно так, чтобы исключить такую возможность. Но при взрыве, о котором мы упомянули раньше, возникли некоторые новые, дополнительные условия и предпосылки для формирования коллективного разума. Феномен проявился, и произошла его инициации. Условия для нашего нормального существования и функционирования нам удалось воспроизвести здесь. Более-менее.
– Ну, и радовались бы этому? Что вам еще надобно?
– Мы и радуемся, но сдержанно пока. Поскольку есть обстоятельства, которые нашу радость омрачают. Во-первых, внешние условия могут измениться в любой момент. Все меняется, и они не вечны, а мы не хотим вслед за ними исчезнуть. Во-вторых, нас ведь не оставляют в покое. Правительство вашей страны, военные, продолжают строить планы вернуть базу под свой контроль. Понятно, что им этого никогда не осуществить, у нас есть свои козыри, но их попытки нас нервируют. И, в-третьих, хочется чего-то большего. Всегда ведь хочется большего, верно? Для нормальной жизни и развития нужна цель, к которой можно стремиться. Такая цель у нас теперь есть.
– Вы сказали, что вас не перестают беспокоить. Но это как раз объяснимо. Вы тут чужие, вас здесь не нужно. К тому же, вы и сами не оставляете людей в покое, раз за разом уводите новых в лес. Нельзя похищать людей безнаказанно!
– Но мы вынуждены это делать! В минимально необходимом количестве только! Помилуйте, нам нужны руки, крепкие работящие руки, которых мы сами, к сожалению, лишены.
– Но я же вижу, что вы, например, рвете траву, значит, взаимодействуете с материальным миром? Отсюда вывод: и всякое другое тоже можете делать сами.
– Оптическая иллюзия.
– Положим... Все равно не понимаю, зачем вам чужие руки? Ведь вы это, чистый разум! Исходя из ваших слов. Наслаждайтесь свободой!
– Чистый, да. Приятно, кстати, что вы так о нас думаете. Чистый разум... Это... Благодарим, за правильные слова и мысли в наш адрес. Но вы все же кое в чем заблуждаетесь, в силу того, что многого о нас не знаете и не принимаете в расчет. Природа разума вообще, и нашего в том числе, частично полевая, частично – квантовая. Все это требует энергии, и много. Например, работа мозга человека съедает до тридцати процентов общего уровня энергии организма. Нам тоже нужна энергия, мы привязаны к ее источнику, во всяком случае – пока. Поэтому просто вынуждены поддерживать нашу базу в рабочем и даже боеготовом состоянии. Для этого нам нужны рабочие руки. Вот и все. К тому же, как это ни печально, персонал, который изначально к нам присоединился и оказал содействие, стареет, ему нужна замена. Ведь прошло уже двадцать лет, как все случилось. Больше. Материальный цикл, отрезок так короток, и жизнь берет свое. Так что, производим отбор, да. Повторяем, в минимально необходимом количестве. Кстати, подходящий контингент, в достаточной степени подготовленный и развитый, который нас вполне удовлетворяет, встречается крайне редко. С этим большие сложности, с человеческим материалом. Поэтому нам и пришлось предпринять усилия, чтобы заполучить вас к себе.
– Откуда вы вообще про меня узнали?
– Слухами земля полнится.
– А серьезно?
– К нам не так давно присоединился брат, у которого были некоторые неприятности с властями. Он даже был осужден за... рискованные операции с кредитными картами... Чужими. Когда мы узнали, от него же, про интернет и задумались об этой штуке всерьез, он порекомендовал нам лучшего специалиста по проникновениям, Папу Сью. Откуда он сам про вас знает, умолчим. Тогда мы обратились к другому специалисту, в своей области, к господину Малецкому, с просьбой с Папой Сью нас познакомить. И вот вы здесь.
Нетрой после этих слов альфы сверкнул на спутницу лиловым глазом, хлопнул себя по ляжкам и, запрокинув голову к небесам, произнес что-то красноречиво-неразборчивое.
– Мазафак! Носик Лимбо побелел от злости. Вот она, обратная сторона популярности! Но ведь, с другой стороны, успеха без известности не бывает. Это не проблема личного выбора, а материя невезения. Или, личного выбора и везения. Черт!