– Чего мелочиться? Это же глобальный проект.
– Но это работа, может быть, на год. А то и больше!
– Ничего, время у нас есть.
– Зато у нас его нет! Знаете, даже если бы я захотела, ну, то есть, при полной моей включенности и страстном желании, я бы все равно не смогла это сделать. Просто потому, что я не программист. И потому, что такие вещи в одиночку не делаются.
– Как раз это мы очень хорошо понимаем. Но, опять же, на то вы и Папа Сью. Мы уверены, что вы знаете, найдете тех, кто сможет вам в этом помочь. Полагаем также, чтобы с этими людьми связаться и договориться о сотрудничестве, вовсе не обязательно ваше личное присутствие. Даже наоборот. Уж поверьте, мы знаем о вас все. И знаем, что никогда и ни с кем вы в качестве Папы Сью лично не встречались. Так что, какие проблемы? Все как прежде, только отсюда. Работаем удаленно.
Неожиданно в разговор включился Нетрой.
– Скажите, зачем вам это?
– Что именно, дорогой писатель? Мне казалось, я все уже объяснил...
– Глобальность. Зачем вам непременно подчинить себе всех и все? Почему вы не можете удовлетвориться вот этой зоной? Районом бывшей военной базы? Вас здесь никто не трогает, потому что не может до вас добраться, почти уже забыли про вас. Ну и вы, тоже успокоились бы. Что вас тянет дальше?
– Даже если про нас и забыли, так это временно, уверяю вас. Как только у военных появятся новые возможности, а они рано или поздно появятся, так сразу же о нас и вспомнят, уж поверьте. А вот наши возможности здесь ограничены и, мало того, они постоянно уменьшаются. Чтобы выжить и сохраниться, нам нужно вырваться на оперативный простор. Что до глобальности... А, вы думаете, помимо нас никто больше к ней не стремится? Да очень многие силы хотели бы выйти на глобальный уровень. А кто-то уже и вышел, и вы ощущаете их воздействие на себе, в той или иной степени. Та же матрица, о которой не забывает уважаемая Лимбо, думаете, это только ее фантазия? Вовсе нет, все подозрения имеют под собой вполне реальную почву.
– В этом я с вами вполне согласна. Гребаная матрица...
– К тому же, а почему нет? Мы вполне можем организовать жизнь на земле так, чтобы всем было хорошо. Более того, мы желаем этого и кровно в этом заинтересованы.
– И вы думаете, что IT-компании добровольно уступят вам поляну, которую так долго разрабатывали и в которую вложили немереное количество денег?
– Тьфу на них!
– Так просто?
– Так просто. Послушайте, мы, в конце концов, рассчитываем, что люди и сами проголосуют за нас. Ведь в отличие от IT олигархов мы предлагаем всем присоединиться к нам – постмортум. Заметьте, не вместо жизни, а – после. Реальная загробная жизнь, здесь и сейчас. Мы еще и обратную связь наладим, вот увидите. Чтобы, так сказать, из первых уст, непосредственно, новости шли, и без всяких тарелок.
– Объясните тогда мне, дураку, в чем ваш гешефт?
– Ну, вы до всего хотите докопаться. Ладно, смотрите. В отличие от всех прочих управленческих элит и властных группировок, наш интерес – и наш гешефт – находится вообще вне материальной сферы. По крайней мере, в основной своей части. В чем мы заинтересованы, так это в притоке новых членов в наш открытый клуб, в общий коллективный разум. Потому что с каждой новой ячейкой наши возможности возрастают. А с определенного момента этот процесс станет лавинообразным и неостановимым, и наша мощь возрастет максимально. Поэтому, мы готовы, и мы будем кооптировать в себя всех.
– Ну, понятно, тогда вы сможете решать кроссворды и прочие головоломки. Людям-то, зачем это надо? Ваше усиление? Ваши сверх возможности?
– Очень даже зачем. Во-первых, благодаря нашему общему руководству, жизнь на земле наладится, и каждый – каждый! – сможет прожить ее достойно. Во-вторых, исчезнет, наконец, неопределенность, прекратится произвол незнания и необходимость веры, слепого полагания на чьи-то обещания или пророчества. Каждый будет точно знать, что, завершив земной путь, не превратится в ничто, а станет частью общей мозаики, единого разума, присоединится к своим родителям и прочим родственникам... Ну и, сможет вместе со всеми решать новые головоломки.
– Мазафак! Захватывающие перспективы, что и говорить! Вы планируете устроить на земле и рай, и ад одновременно! Удивительно! Представляю, все ходят строем и держат прогиб спины. Но ведь вы же и теперь уже идете по этому пути? Разве нет?
– Увы, пока нет. Пока для нас это только мечта. И цель.
– Почему пока? Почему пока?
– Старый механизм разделения пространств продолжает действовать, и души по-прежнему утекают за Стену. Нам еще только предстоит придумать, как это изменить. Или обойти. Например, сделать Стену непроницаемой с этой стороны. Зеркальной, как ваша колба. Не знаем, это задача более дальней перспективы... Кстати, она тоже для вас.
– Благодарю покорно! Налицо все признаки маниакального прожектерства. Вам никто не говорил, что это опасно?
– Ничего, справимся. Опасности бояться – в лесу оставаться.
– О! – встрепенулся Нетрой восторженно. – Какие перлы! Можно, я запишу? В записную книжечку?
– Валяйте, – благодушно махнул рукой альфа, – займитесь чем-нибудь.
– Все же вы – матрица, потенциальная, – с мрачным видом подвела черту Лимбо. – Еще хуже обычной, потому что идейная. Ненавижу матрицы!
– Надеемся, вам удастся пересмотреть свои предпочтения. После некоторой работы над собой.
– Не дождетесь!
– Кое-какое время у нас пока есть, подождем, – альфа пожевал губами и, оглянувшись, сделал широкий, обобщающий жест рукой. – Ладно, осваивайтесь тут. Дальнейшие разговоры перенесем на более поздний срок. Представляется, их будет немало. Изобразив церемониальный полупоклон, он направился к выходу, но был остановлен Папой Сью.
– Минуточку! – воскликнула она, поднимая вверх палец. – Минуточку!
– Что еще? – с явным неудовольствием спросил альфа, останавливаясь.
– Прежде, чем за что-то браться, прежде чем вообще на что-то соглашаться, мы хотели бы встретиться с Генрихом. Понятно, что вы не собираетесь выполнить договоренность и отпустить его, поэтому мы хотели бы убедиться, что с ним все в порядке. Что он жив, наконец!
– А вот, кстати, да! Я и сам собирался. Нет ничего проще, – освежившись тенью улыбки, он выглянул в коридор и позвал. – Генрих! Генрих! Подойдите сюда!
Эти его улыбочки, точно гипюровые лоскутки, подметила Лимбо. Что это он их, надо и не надо, сует, понимаешь...
Во дворе стих стук топора, потом раздались шаги и скрип половиц в коридоре, и на пороге нарисовался тот самый рубщик дров. Инструмент он принес с собой и, поигрывая им, сжимая в руке топорище, быстро оглядел комнату и обратился к альфе с тревогой в голосе.
– Что-то случилось, шеф?
– Все в порядке, Генрих, все в порядке. Просто хотел представить вас нашим гостям. Не знаю, почему-то он все время называет нас шефом. Альфа всплеснул руками, как бы снимая с себя этим жестом всяческую ответственность. И, повернувшись к Лимбо, порекомендовал ей бойца: – Вот, пожалуйста, Генрих, собственной персоной. Прошу любить и жаловать. Он тут рядом всегда, по хозяйству... Присматривает.
– А заодно и за нами?
– Это тоже не помешает.
– Но вы же должны...
– Нет-нет! Мы никому ничего не должны. К тому же, его отец нам еще очень пригодится. Мы не можем ослаблять свои позиции.
– Мы тоже! Поэтому, господин шеф, я требую!
– Что еще? – спросил альфа устало и зло. По виду его могло показаться, что он теряет терпение.
– Чтобы вы прекратили, оставили попытки забраться ко мне в голову своими грязными ручонками! Или чем там, не знаю?! Оставили навсегда, ясно? Я не желаю, чтобы со мной проделали то же, что и с ним. Она кивнула на Генриха. – Никаких трансформаций, модификаций и перенастроек! Никаких поползновений!
– Думаете, не сможем?
– Сломать – возможно, подчинить – никогда. Если вам действительно нужен какой-то положительный результат, по вашим вопросам, о которых вы распинались тут битых три часа, держите свои ручки от меня подальше! Это понятно? От писателя, кстати, тоже!
Альфа посмотрел на Лимбо с удивлением, видимо, не ожидал от нее такой эмоциональности и такого напора.
– Честно говоря, мы и сами не решили еще, как лучше поступить, – сказал он примирительным тоном. – Но, возможно, вы правы. Вероятно, включенный в сеть мозг теряет не только часть индивидуальности, но и что-то еще. Кто знает, может, именно этой малости вам и не хватит для решения задачи. Между тем, процесс вовлеченности необратим. Нет, пока можете быть спокойны, в отношении вас мы никаких экстраординарных мер принимать не намерены. К тому же, должен сказать, что вы и сами неплохо защищаетесь.
– Я требую, чтобы ко мне в голову никто не лез! – повторила Лимбо.
– Ладно, ладно, мы вас услышали, – величественно ответствовал альфа. – Будем считать, что интродукция состоялась. Повернувшись – уходить – кругом, он неожиданно запнулся о выступающий высокий порожек и, теряя равновесие, вывалился в коридор. В процессе падения, до касания пола, он успел трансформироваться в мерцающую бессонницу, расплылся в воздухе обширным пятном, как капля туши по поверхности воды, а там и вовсе пропал, смешав полутень с полусветом и оставив по себе недоумение: что это было, и как вообще могло быть?