Глава 13. Блок А
– Мне нужно закончить, там, – Генрих повел топором в сторону двери, – с дровами. Тут же он вышел из аппаратной комнаты, и вскоре во дворе вновь послышались отрывистые, чавкающие, а иногда, и звенящие звуки. Процесс рубки возобновился. Нетрой словно ждал этого сигнала. Повернув к Лимбо плоское, как минимум, на четверть калмыцкое лицо, он вонзил в нее взгляд сузившихся от злости глаз и спросил по-простому, без обиняков, с легкой интеллигентской шепелявостью:
– Ну, что, курва? Теперь ты довольна?
– Эй, эй! Давайте как-нибудь повежливей, господин писатель, – обозначила минимально допустимую дистанцию Лимбо. – Перед вами, как-никак, девушка.
– Девушка, ага. Как-никак. И что девушка, довольна? В смысле, удовлетворена?
– Вы это о чем, господин Нетрой? – невинным голоском поинтересовалась означенная девушка.
– О том! Не надо делать вид, что не понимаешь! Из-за тебя же все!
– Не говорите глупостей, мужчина!
– Какие уж тут глупости! Ведь это ты им нужна была, значит, я здесь исключительно по твоей милости оказался! И совершенно не по теме!
– Вы же знаете, что наказания без вины не бывает. Каждый сам отвечает за свои поступки, и вы в том числе, – сказала Лимбо с уверенностью. – Вам не следовало выдавать себя за другого. Но вы выдали себя за другого, отчего же теперь удивляетесь, что вас и приняли за другого?
– Погоди, о чем ты толкуешь? За кого не того я себя выдавал? Бред какой-то!
– Все о том же, и это не бред. Не нужно было вам называться Дядюшкой Но, и от его имени задавать всем подряд глупые вопросы.
– Знаешь, не тебе мне указывать и давать советы!
– Отчего же не мне? Хороший совет таковым и останется, от кого бы ни исходил. Кстати, тогда вы, почему-то, моими советами не брезговали, напротив, даже благодарили за них. И еще спрашивали. Хотя я вам сразу сказала: не суйтесь! А вы?
– То есть, ты хочешь сказать, что пресловутая Мама Джо – тоже ты?
– Наконец, дошло!
– Значит, и Папа Сью, действительно, ты?
– Ну, слава Богу! К третьему году замужества разобрались в родственных связях. Поздравляю!
– А вот скажи тогда, зачем понадобился тебе весь этот маскарад? Нельзя, что ли, было встретиться напрямую? Поговорить? А? Я бы сейчас сидел спокойно дома, писал себе книгу...
– Нельзя было. Я уже тогда знала, что меня разыскивают какие-то невнятные, но, судя по всему, серьезные субъекты. Еще раньше это началось, до проявлений вашего личного ко мне интереса. Вы только подлили масла в огонь, и больше все запутали. Мне стало любопытно, кто мной интересуется и что им от моей персоны понадобилось? Хотя, конечно, задним умом, теперь, понимаю, что нужно было тогда опуститься на дно, желательно, в самом глубоком месте, и намертво за него уцепиться. Лечь, блин, на дно, как подводная лодка, чтоб не смогли запеленговать. Когда я поняла, кто вы такой, то решила, что надо вас уговорить бросить это дело. Все-таки, известный писатель, жалко, если что случится. Не нужно было и пробовать, все без толку. Вы слишком упрямый, строптивый и самодур. И лезете всегда, куда вас не просят. Так что, пеняйте теперь на себя.
Пока Нетрой, открыв рот, приходил в себя от ее непревзойденной наглости, Лимбо поставила рюкзак на стол, покопавшись, достала из него сигарету, щелкнула зажигалкой, закурила. Воздух сразу наполнился ароматами кофе и горького шоколада. Запрокинув голову, пустила дым в потолок. Капитан Блэк у нее, похоже, не переводится, подметил Нетрой, чисто автоматически. За самодура ему было обидно, хотя оспаривать характеристику не собирался, понимал, что по факту она во многом соответствовала действительности. Однако же, зацепило, царапнуло по самолюбию. Чертова кукла!
– А в вагон ты зачем полезла? – проглотив обиду, продолжил он допытываться с новой силой. – Ведь, в отличие от остальных, знала, поди, что это ловушка?
– Знала, да. Подумала, выкручусь, как обычно! К тому же, надо было одного хорошего человека выручать.
– Какого еще человека?
– Вы с ним не знакомы.
– Отчего же ты Малецкому так прямо и не заявила: Папа Сью – я, и только я! Прошу любить. И предоставить заслуженное мной место!
– Гоните, дядя писатель? Кто бы мне поверил? Кто из вас, вовлеченных в историю солидных мужиков, самцов и жеребцов, меня вообще всерьез воспринимал? Иначе, чем в виде объекта домогательств?
– Ну, нашла бы, как убедить. Предъявила бы доказательства! Не знаю, хакерское удостоверение, что ли. Или, может, татуировку на интимном месте. Есть ведь и такое, наверное?
– Знаете, что? Перестаньте взбалтывать всю эту муть. И вообще, держите себя в руках. Что-то вы, как обиженная подружка прямо, я уже, честно говоря, задолбалась вас успокаивать. Еще раз говорю: чем меньше людей – и не только людей – знает обо мне правду, тем лучше. Тем мне спокойней, понятно? Вас это в первую голову касается, на мой счет язык не распускайте, ясно? Не знаю ничего – и все, никаких вопросов! Что до вашей предъявы... А где я в итоге оказалась? Здесь и оказалась. Не захотела бы – была бы сейчас далеко отсюда. А вас Малецкий все равно не отпустил бы, так что, успокойтесь уже...
– Ты хочешь сказать, что сама напросилась? А не я ли...
– Вот именно. Вы. Вот именно.
– Будешь мне должна.
– Шас! Кому должна – я всем прощаю. Очередь занять не забудьте!
– Курва!
– От курвы слышу. И вообще, знаете что? Кончайте уже, не кипишуйте! Не будете истерить, выберемся отсюда вместе.
– Это ты меня успокаиваешь? – вскричал в ответ Феликс. – Меня успокаиваешь?
Лимбо махнула на него рукой.
– Ну, вы нашли время отношения выяснять! Что, не понимаете, в какой мы заднице оказались? Молчите лучше. И соображайте, как из нее, из задницы выбраться.
Дурак какой гоношистый, додумала про себя.
Генрих был рослым, с Феликса, молодым человеком. Когда он, закончив рубить дрова, вернулся в дом и перестал отводить взгляд в сторону, Лимбо была поражена, насколько все-таки тот похож на Малецкого. При том, что папу он все же перерос на голову. Сохранив треугольную форму этой самой головы – то же вытянутое лицо, крупный прямой нос с узко посаженными глазами, те же торчащие уши. Даже прическа и волосы похожие, только не седые, как у Спенсера, а белые, с серебристым отливом. Совершенно отчетливо определялись у Генриха некоторые явные признаки альбинизма, вот и глаза его имели красноватый оттенок, хотя в помещении казались серо-голубыми, и ресницы выглядели так, словно их запорошило пылью или пеплом. Голову он все время склонял к правому плечу, что, возможно, говорило о проблемах со зрением, однако спину держал, как и Малецкий-старший, прямо. О таких говорят: как аршин проглотил. В кого это он таким уродился, в маму, что ли, прикинула Лимбо. Маму его она не встречала, не видела, поэтому могла только гадать.
– Ну, что, шеф велел показать вам, где тут что, – сказал Генри хрипловатым и неровным, как у подростка, голосом, – Я готов. Собственно, отсюда и начнем, если не возражаете. Это у нас аппаратная. Но вы уже догадались об этом, правда? Это я так шучу, если вы не поняли. Иногда, особенно ближе к вечеру, люблю пошутить. По этому помещению вопросы есть? Нет? Отлично. Да, вот, кстати, электрический щиток. Он со скрипом открыл небольшую металлическую дверцу справа от входа, стала видна панель с пакетниками, рубильник, какие-то клеммы. – Если что подключить понадобится или запитаться – сюда, – указал он внутрь устройства длинным бледным перстом.
– Откуда здесь вообще электричество? – спросила Лимбо, вдруг озадачившись. – Ведь вас отключили.
– Как, откуда? – удивился Генри. – Сами добываем! В смысле, вырабатываем.
– А если серьезно?
– Так я и не шучу уже. Вы же видели, как я дрова рубил? Так вот, дрова нужны, чтобы печку топить. И не просто печку. Там у нас паровой котел, в том здании. А когда-то в нем была дизельная, и стоял дизель. Да, собственно, и теперь стоит, только когда на базе закончилась солярка, его под пар переделали.
– Точно, что ли?! – удивился Нетрой. – Это что же, получается, у вас тут стимпанк вовсю процветает?
– Можно и так сказать. Да, так и есть. Но только чисто на техническом уровне. Форма одежды, как можете сами видеть, у нас не викторианская, а поздне-советское милитари.
– Скажите пожалуйста! Откуда же такие познания в стилистических особенностях?
– Увлекался стимпанком в детстве, книжки читал, фильмы смотрел. Интересно было, нравилось. Даже мастерил что-то в этой эстетике, из медно-бронзового лома.
– А теперь что читаешь? Про киберпанк?
– Не, ничего не читаю. Некогда, работы много.
– Кто же это у вас такой умелец, дизель в парогенератор переделал? И как? Это ведь все не так просто. Знания нужны соответствующие. Нужна, как минимум, мастерская с хорошим оборудованием, а то и цех. И мастера хорошие.
– Мастерская здесь изначально была неплохая. Базе по штату такую положено иметь. И пару токарей отличных было, золотые руки, на прапорских должностях. Старый командир, ну, тот, который полковник, умел людей находить толковых. А потом, при новых хозяевах, еще люди появились – инженеры и рабочие с железной дороги, даже один начальник депо. Новое оборудование привезли откуда-то и инструменты. Станки, опять же. Шеф позаботился. Короче, наладили тут процесс, все дизеля под пар переделали. Дров, сами видели, вокруг полно, поэтому с электричеством проблем нет. Электроснабжение имеем независимое. Да. Теперь у нас и техника на пару ходит.