– Какая еще техника?
– Автомобильная. Уралы, Зилы. Немного, по потребности. Даже один БТР 1 на пару бегает, резво так. Сами еще увидите.
– Наверное, все же не на пару, – засомневался Нетрой.
– На чем же тогда, по-вашему?
– Газогенераторы проще и экономичней. Их всегда используют, когда с бензином напряженка. Я тему эту как-то изучал, поэтому знаю. Паровая тяга, это все же позапрошлый век.
– Ну, не знаю, за автомобили спорить не стану, может, там и газогенераторы. Но здесь на Блоке по-любому паровой котел стоит.
– На счет этого я спорить не буду, все может быть. А много тут у вас людей? Ну, вообще, на базе?
– Не могу сказать, – разговорившийся и оживившийся было Генрих, вдруг осекся, посмурнел. – Я вообще в то, что там, – он махнул рукой, указывая куда-то за ограду – не вникаю, да мне и не положено ничего другого знать. Моя сфера ответственности – Блок А, а что там где-то еще, нет, меня не касается.
– Что такое Блок А?
– Вот где мы теперь находимся, этот пункт управления и есть Блок А. Идем дальше.
Они вышли в коридор, и Генрих стал открывать перед ними комнату за комнатой, представляя каждую короткой характеристикой в одно-два слова. Кладовая. Электрощитовая и генераторная. Мастерская. Душ и туалет. Буфетная, чайник вон электрический имеется. Бойлерная, здесь посуду мыть, и постираться можно.
Поскольку гид все время шел впереди, Лимбо сразу увидела и поняла, отчего он держался так прямо. Если при первой встрече – да и при второй тоже – на Генрихе не было поясного ремня, теперь он его надел, широкий солдатский ремень с тяжелой желтой пряжкой со звездой. Так вот, он еще засунул за него сзади свой топор, по-плотницки, наискосок, топорищем книзу. Головка топора упиралась ему в позвоночник, заставляя двигаться с ровной спиной, выгибая грудь колесом. Хм, странная привычка, подумала Лимбо. Было похоже, что парень им не очень доверял, поэтому предпочитал держать оружие под рукой. То, которое имелось, и к какому привык. Странно. Они, правда, притащились сюда для того, чтобы вызволить этого молодчика из неволи? Методом обмена на самих себя? Вот этого самого альбиноса? Не похоже, чтобы он радовался этому обстоятельству, или хотя бы был благодарен за намерения. Что есть для него воля? Хм, надо быть с ним осторожной...
– Генри, а ты вообще в курсе, что происходит? Знаешь, что отец твой тебя разыскивал все то время, что ты здесь находишься? – спросила она внезапно.
– Отец? Остановившись, Малецкий младший посмотрел на нее с непониманием и медленно покачал головой. – Не знаю, – сказал он с расстановкой. – Ничего такого. Для меня шеф – отец родной.
Лимбо показалось, что ее будто кипятком окатили. Ничего себе, изумилась она, это как же они его обработали? Обдолбали! Отца-мать забыл, и всего-то за месяц. Или, может, это вовсе не он, не Генрих, а кто-то другой? Неужели подстава? Да нет! Физиономия-то подходит!
Еще раз качнув головой, Генри повернулся к последней оставшейся не нареченой двери, раскрыл ее толчком и объявил:
– А здесь спать будете!
В небольшой комнате с крошечным окном, по разные от него стороны, но очень близко друг к другу, находились две солдатских койки, застеленные синими шерстяными одеялами и заправленные по казарменной моде. По баночке, или, по цивильному, табуретке, стояло возле каждой. Другой мебели в комнате не было – да и не полагалось.
Лимбо, не переступая порога, заглянула в комнату.
– Что?! – возмутилась она немедленно. – Спать? Здесь?
– Вам что-то не нравится? – удивился Генрих.
– Все! В одной комнате с мужчиной я спать не буду! Однозначно!
– Не бойся, не обижу, – ухмыльнулся Нетрой. – Даже наоборот.
– Смотрите, слюной не захлебнитесь, – парировала притязания Лимбо. – Нет, я сказала!
– Чем это я тебе не угодил? Даже обидно, слушай...
– Храпите сильно. И дурно пахнете.
– Ох, ты какая! Дурно пахнете... Можно подумать, ты себя ночью контролируешь!
– Где же вы хотите спать? – как-то обреченно поинтересовался Генрих. И развел руками: – Даже не знаю... Больше, вроде, и негде.
– Все равно где, лишь бы отдельно. Да вот, хотя бы в кладовке! Она заглянула в комнату напротив, точно такую же по размеру, быстро ее оглядела и резюмировала: – Вполне подойдет. Что вы тут храните? Ничего?
– Как это, ничего? Все, что надо, храним. Белье, например, постельное и такое. Да мало ли! Банно-прачечное, мыльно-пузырное... Запасы разные.
– Понятно. Меня устраивает. Значит, стеллажи сдвинуть в сторону, и как раз там кровать станет. Только надо еще будет замок в дверь врезать, чтобы изнутри запиралась.
– Замок в двери и так есть, рабочий, сам проверял. А ключ я вам дам, если нужно. Хоть и не положено.
– Нужно! Что ж, тогда вопросов больше не имею. Займемся благоустройством. Немедленно!
В течение следующих десяти минут мужчины под чутким руководством Лимбо сделали все так, как она указывала, сдвинули в кладовке стеллажи и перетащили туда из комнаты напротив кровать. Нетрой ходил с обиженным видом, но девушка никак на его эмоции не реагировала. Пусть дуется, думала она. На обиженных кровати носят.
За всеми хлопотами с обустройством, за разговорами, они не заметили, как день склонился к вечеру, и сумрак под иллюзорным куполом сделался более густым и теплым. Первым опомнился Нетрой.
– Есть хочется! – заявил он во всеуслышание и похлопал себя ладонями по животу. – В этой тюрьме ужин бывает? Кормить нас собираются?
– Никакая это не тюрьма, – вполне искренне обиделся Генрих.
– Не тюрьма? А что же это для тебя? – Феликс с видимым интересом подступился к смотрителю Блока А с вопросами. – Ну-ка, ну-ка, ответь, служивый, чем для тебя является эта богадельня?
– И не богадельня это.
– А что тогда? Обитель, может? Ну, отвечай!
– Просто режимный объект, с установленным на нем особым режимом, которому все должны следовать.
– А если кто-то не хочет режиму следовать?
– Это общее правило, без исключений. Придется подчиниться.
– То есть, ты себя несвободным или ущемленным в чем-то здесь не чувствуешь?
– Абсолютно! У меня есть работа, есть все необходимое, чтобы работу выполнять, – и я с ней неплохо справляюсь. Больше мне ничего не нужно.
– Понятно, очень доходчиво объяснил, спасибо. Так, что же, на этом гребаном режимном объекте ужином кормят? Он, между прочим, тоже необходим, чтобы работу выполнять. И поболее чего-то другого необходим!
– Конечно, будет вам ужин. И завтрак с обедом будут – все согласно распорядку. Распорядок, кстати, в буфетной на стене вывешен. Оттянув белым, как макаронина, пальцем рукав гимнастерки, он посмотрел на часы. – Вот, как раз пора за хавчиком отправляться. Да вы не волнуйтесь, голодать не придется, с этим у нас строго. Как и со всем другим.
Нетрой вновь похлопал себя по животу и растянул бороду в улыбке.
– А мне никаких часов не надо, и никакого распорядка, чтобы узнать, когда пора кушать. Вот он, самый лучший хронометр.
– Хорошо, тогда слушайте, как тут у нас заведено. Они вышли на крыльцо, и, стоя на нем, Генри принялся объяснять и показывать. – Значит, так, раньше я сам в столовку ездил. Выходило быстро, дорога туда и обратно не более получаса отнимала. Теперь все по-другому, еду нам сюда привозить будут, три раза в день. Приказ шефа – чтобы не оставлять вас на блоке одних. То есть, я тут с вами нахожусь постоянно. Вообще же, как говорится, не извольте беспокоиться, кормят у нас хорошо. Кстати, шеф-повар желдоровского ресторана, старого еще, теперь у нас здесь шефом. Там, в городе, ресторан закрылся, а у нас наоборот процветает, хоть и в другом качестве. Теперь самое главное. Проволочное ограждение вокруг объекта, вот это, которое вы тут видите, под напряжением. Периметр, что называется, замкнут, не подходите к нему и не прикасайтесь. Убить не убьет, но шарахнет, как следует, очень неприятно будет. А может и убьет, кто знает, – если совсем не повезет. Калитка будет всегда закрыта, вам за нее выходить запрещено. Попробуете перелезть или дыру в заборе сделать, сработает сигнализация, это понятно? И здесь, и где надо сработает. Ее, кстати, и отключить на месте невозможно, только по звонку, опять же, куда надо, так что можете не искать волшебный тумблер. А лучше, чтобы ничего этого не было, прямо говорю. Для вас лучше. Во избежание.
– Во избежание чего?
– Неприятностей. Вам запрещено бывать в местах расположения остального личного состава базы, запрещено разговаривать с кем-то еще, кроме меня. Поэтому, вы постоянно будете находиться здесь, на территории командного пункта. Во всяком случае, пока я имею относительно вас именно такое предписание.