– Да, но это если тебя всего лишь проглотили. Тогда действительно, выхода два, либо вперед, либо назад. Беда в том, что нас даже не собираются сожрать. Нас растворяют без остатка в чем-то несуществующем. И когда процесс растворения завершится, мы превратимся в ничто посреди другого ничто, и, сдается мне, что такая ситуация необратима. Она безвыходная, Лимбо. Неужели ты не понимаешь, что происходит?
– Конечно, я не во всем еще разобралась. Но разберусь. Знаете, если бы вы были моей подругой, я сказала бы вам: соберись, тряпка. А так как вы не моя подруга, а большой, сильный и самодостаточный мужчина, ничего подобного я вам сказать не могу.
– И на том спасибо.
– Да. Могу только нагрузить вас работой, чтобы вы перестали забивать себе голову всякой ерундой.
– Что еще за работа?
– А вот хотя бы, берите знакомую вам коробочку, которая, по вашей оценке, совсем не тяжелая, и тащите во двор. Там распаковывайте, собирайте антенну, в ящике должна быть инструкция. Разберетесь? Конвертер с усилителем на облучателе. Знаете? Хорошо. И устанавливайте на каком-нибудь более-менее открытом пространстве, чтобы можно было ее после сориентировать. Впрочем, это не важно, если что, передвинем.
– Может, лучше сразу на крышу?
– Здесь это особой роли не играет. Впрочем, там посмотрим.
Когда Нетрой, отяготившись антенной, ушел во двор, Лимбо приказала себе не думать больше о нем и о его словах, и занялась работой. Надо было подобрать оборудование для подключения спутникового интернета, ну и собрать схему. Все необходимое, насколько она успела заметить, имелось. А этот мужик своим внезапным скулежом действовал на нее совершенно удручающе. Просто забивал ей мозги, достал уже. Ну, вот почему, чем крупней и сильней мужчина, тем больше он склонен к нытью? У нее однозначного ответа не было. Да, категоричности ей не хватало, видимо, пожила еще недостаточно. Наверное, слишком мало они, все эти мужики – вообще – умываются кровью, вот что. Не то, что бабы. Поэтому и кажется им, что жизнь что-то вроде бесплатного абонемента, который дается в их единоличное и безвозмездное пользование. Погулял, побузил, а как подписка закончилась – все, растворился, ушел никуда. О том, что абонемент можно и нужно продлить, хотя бы попытаться это сделать, они, если и думают, так в самый последний момент, когда уже поздно и думать, и что-либо предпринимать. Так что, пусть лучше там где-то причитает. Заодно и проветрится, не помешает. Вообще, самая большая ошибка, когда баба начинает думать, что может изменить мужика. Нет, никогда. Как говорится, он, мужик, либо есть, либо его нет. Вот так, категоричненько сформулировала. Направить его куда нужно – да, может быть, изменить, тем более перевоспитать – никогда. Она и пытаться не будет. Ну, что это, если не мудрость?
Так, размышляя о своем, о женском, Лимбо распаковала все выбранные коробки. Естественно, на этом не остановилась. Карту, выключив компьютер, воткнула в слот материнской платы. С диска загрузила драйверы. Включила, проверила – система обнаружила и приняла новое оборудование. Окей, оценила она проделанное, осталось подключить антенну. Коаксиальный кабель с F-разъемами, целая бухта, был тут же. Она подсоединила один его конец к приемнику, и вновь задумалась.
Вообще-то... Была, была еще одна причина, может быть, главная, по которой она подписалась на эти приключения. И в поезд села, и в машину к бандитам полезла, и сюда, в зону напросилась. Перед собой-то ей юлить ни к чему. Показалось ей, да, именно что показалось, что после всех обломов, неудач и тотальных катастроф на личном фронте повстречался, наконец, ей человек, с которым у нее могло что-то как-то сложиться. Да, вот этот самый Нетрой. Как он тогда себя называл? Дядюшка Но. Не важно! Как бы он себя ни называл, ей не составило труда выяснить, кто на самом деле скрывается за этим ярлычком. Почитала о нем, и впечатлилась. А что? Писатель, богатая биография, харизматичный, интересные мысли, на удивление во многом совпадавшие с ее собственными. И эта напористая, уверенная манера общения, за которой стоял человек, явно знающий, чего он хочет. Она почувствовала, что испытывает к нему интерес, даже влечение, что позже могло бы перерасти в настоящее чувство. Затем она и села в вагон-люкс, из-за чувства, а не ради мифического приза. Подумалось, а почему нет? Показалось, что все может быть. Ну и что, что старше? Намного, но не критично. Наоборот, подумалось: так даже лучше. Умудренный опытом сможет лучше понять ее, не придется до кровавых хрипов ему что-то доказывать, переубеждать, отстаивать... Какие все-таки мы, бабы, дуры, подумала. Только лишь померещится нам где-то ма-аленькая возможность, мелькнет где-то отблеск, фантом любви настоящей, и мы уже готовы бросить все и тащиться за обманчивым этим маячком хоть на край света, хоть в эти самые ебеня. Вот и она такая же. Сколько ни говори себе, что не такая – такая, такая. Способна обманываться раз за разом, несмотря на все свои шипы и колючки. Но, может быть, все еще как раз и получится? Кто знает. Хотелось бы…
В комнату, легок на помине, вошел Нетрой. Лимбо со странной улыбкой, застывшей на губах и заставившей писателя несколько оторопеть, протянула ему бухту коаксиального кабеля.
– Держите связующую нить, Феликс. Этого должно хватить. В ответ на непонимание в его взгляде, пояснила: – Разматывайте кабель, мужчина, тяните его во двор и подключайте антенну.
– Что, все уже готово?
– Вроде того.
– Быстро.
– Сама удивляюсь, для чего понадобилось тащить нас сюда.
– Да не нас, а тебя.
– Нас, вас... Давайте не будем спорить. Просто, подключить эту аппаратуру мог кто угодно. Да вот, хотя бы Генрих, в перерывах между рубкой дров.
– Генрих обычный тупой ублюдок, сын своего папаши. На что он еще способен, кроме как топором махать?
– Зачем вы так? Вы же его совсем не знаете. Еще не известно, каким станете вы после Пыриной обработки.
– Вот именно, нужно уметь себя подать. Думаю, преуменьшать свою значимость для КР никак не следует. Это может быть опасно.
– Тоже верно... Но пока, мне кажется, Пыря должен быть вами доволен.
Пожав плечами, Нетрой стал разматывать кабель, держа бухту вертикально, и вскоре со двора послышался его крик:
– Готово!
Лимбо включила приемник, покрутила ручку настройки, но сигнала от спутника не было. Вообще никаких сигналов. И понятно, почему.
– Ну, что? – спросил вернувшийся в аппаратную Нетрой.
– Глухо. Как в банке.
– Что делать думаешь?
– Ничего. А что я могу? Теперь дело за Пырей.
– Пусть тучи разведет руками?
– Типа того.
– Кстати, где он? Что-то не кажет носа сегодня.
– Вот, вы без него уже чувствуете себя одиноко. Можете не волноваться, он с нас глаз не спускает.
– Да я просто так спросил. Автоматически.
– Не оправдывайтесь, это нормально. Стокгольмский синдром, называется. На новый таежный лад.
Между тем, наступило время обеда. Едва Генри позвал их в столовую, как они почувствовали, насколько голодны, что называется – нахлынуло. Организмы потребовали органики. Как можно отказать и отказаться?
Удовлетворив, даже ублажив базовый инстинкт, они вновь собрались в аппаратной. Нетрой, Вновь без интереса скользнув взглядом по работающему монитору, занял привычное место у окна и принял ту же позу – ноги выше головы. Лимбо обосновалась за столом. Она не выключала аппаратуру на время обеда, та была прогрета и работоспособна, но, сколько девушка ни манипулировала настройками, результат был прежним. То есть, нулевым.
– Нет, ничего, – сообщила она чуть погодя. – Зона абсолютного молчания, электромагнитная пустыня. Кроме белого шума – ничего. Не представляю, как им это удается.
– Объявится КР, спросишь у него. Наверное, он, как обычно, не откажет в пояснениях.
– Вы теперь называете нашего альфу КР?
– А что? Коллективный разум же. Представляется, что это вполне корректная аббревиатура.
– Но он же наш враг, Феликс! Неужели вы этого не понимаете? До корректного ли нам с ним обращения? Мне, например, представляется, что какого-нибудь обидного прозвища, вроде Пыри, он вполне заслуживает. Это как минимум.
– Даже если и враг, зачем его злить попусту? К врагу следует относиться уважительно. С должным пиететом. Тем более, когда мы у него в руках. К тому же, конкретно в этом случае, враг – это такое, слишком уж приблизительное определение. Тебе, кстати, не приходило в голову, что он может быть на долю процента твой прадедушка?
– У, как вы заговорили! А я так считаю, что Пыря именно наш враг. Конкретный. Мерзкий пиксельный гаденыш. А дедушкам усопшим – при всем уважении – следует оставаться там, где им и место, на том свете.
– А что значит – пиксельный? Вот ты все время употребляешь это слово, что оно обозначает?
– То и значит. Составной, состоящий из отдельных пикселей. Есть еще такое понятие элиз – наименьшая неделимая частица матрицы, из которых формируется изображение. Элемент изображения.
– Значит, если уж подбирать синоним, лучшим все равно окажется – коллективный? Правильно? Видишь, я прав.