– Почему?
– Гордыня не позволит. Вы не заметили, как он все время надувает щеки? Верный признак пустоты и тщеславия.
– А это идея, слушай! Хотя, с ним играть в любом случае себе дороже. Он наверняка знает, что в прикупе. Феликс оживился, впрочем, ненадолго, очень скоро огонек его энтузиазма поугас. Было видно, что писатель серьезно подавлен обстоятельствами.
– Ну, и у вас, наверное, пара запасных тузов в рукаве имеется, – подыграла ему Лимбо.
Нетрой цыкнул, рыгнул и, бормоча нечленораздельное, задергал мочалкой сросшихся с бородой усов. Косматые брови насупились, взгляд, потяжелев, спустился с потолка и зафиксировался на собственном его пупке.
Черт, подумала Лимбо, заскучал писатель. Этого еще не хватало. Быстро же он скис. Вот почему, чем здоровей мужик, тем менее устойчив он к трудностям? Им бы, этим громилам, ПМС регулярно устраивать, чтобы в тонусе были! Ничто так не стимулирует жизнелюбие, как регулярное кровопускание. А то, чуть что – уже размазня. Но ведь он на самом деле ей нужен! Да, блин, ей нужна поддержка! Если Нетрой действительно выбывает, это сильно осложнит ситуацию. Одной ей, пожалуй, с этим делом и не справиться. Мазафак!
– Так, а что еще ты можешь сказать интересного про местную пси-колонию? – неожиданно вышел из пике созерцания пупа Нетрой. – Про эту, сцуко, матрицу? Особые характеристики, свойства, может быть, которые следует учитывать при общении с ней? Уязвимости?
Лимбо поджала губы.
– Есть, наверное, кое-что. Опять же, применительно к пчелам. У них, например, консенсусное принятие решений. Совместное производство продуктов питания, но при этом явное разделение труда. Не знаю, насколько труд вообще совместим с гламурными манерами Пыри. Вообще же, пиксельный наш враг, полагаю, может принимать любые обличья. Или воспроизвести какой угодно образ из сна того человека, в голову которого он забрался. Нет проблем, нет ограничений. Пси-энергия позволяет лепить из реальности, что угодно. Даже так: творить любую реальность.
– Ну, так уж, что угодно...
– Поверьте мне, я знаю что говорю. Например, тот белый пушистик с зонтом, – помните? – он из моего сна. В джипе у братков я отключилась ненадолго... Хоть и далеко, вроде бы, было, тем не менее, просканировали.
– Правда, что ли? Ничего себе!
– Да. Поэтому, уверена, нам с вами вскоре тут может явиться что угодно. Хоть стая рыбок. Пираний. Или клоун с мертвыми глазами. Слова ласковые, да за ними холод и смерть. Думаю, мы можем еще увидеть и себя, собственные свои зеркальные отражения. Посмертные. Ну, такое.
– Зачем ему все это? Шутовство и балаган?
– Способы воздействия на психику, это же понятно. Наблюдает, как мы реагируем, изучает. Система, основанная на формуле, – а мозаичный разум именно такая система – может предвосхищать наши реакции, имитировать чувства и манипулировать ими. Он пытается решать за нас, предугадывать, опережать. Ему нужно взломать нашу психику, он к этому стремится, прежде всего. Чтобы контролировать. Кстати, о сверх способностях. Они у него, конечно, есть, с нашими возможностями не сравнить. Сами видели. Но, у сверх разума имеются и многократно усиленные людские недостатки. Уверена, в такой же мере в нем представлены все наши слабости и пороки. Ничто человеческое ему не чуждо, вот так. Гений и злодейство, в чистом виде. Он легко при случае снимет все моральные ограничения, они ему вообще не свойственны. Главное – достижение поставленной цели, цена не важна. Поэтому, если он дорвется-таки до власти – посмотрите, если доживете: рай на земле воцарится, но со всеми признаками и атрибутами ада. Мало не покажется никому. Нам надо его остановить.
– А, хрен с ним! Я, может, и не доживу до того времени, но все равно, хотелось бы пожить подольше. Говорю совершенно искренне, не лукавя.
– Живите, сколько сможете, кто против? Но зачем этой мрази подыгрывать? Вы же не такой, как она.
– Откуда ты знаешь?
– Ну, так мне кажется. Да нет, я уверена.
– Тебе кажется. Вообще, знай, если не знаешь: писатель, чтобы книга его достигла успеха, готов без зазрения совести убить своего героя. Как бы он сам его ни любил. Как бы герой ни был популярен у читателей. Тем более даже, если популярен. Но популярность вещь такая, хищная, требует постоянной подпитки. И всеядная, ей все равно, кого сожрать. Убить героя, это лишь пример, как добавить книге силы, один из способов писательского бессмертия.
– К чему вы это?
– А к тому. Я убил массу своих героев, все ради популярности и успеха. Таков закон. Но отношения писателя со своими героями, это лишь частный случай. В жизни все так же, но в жизни я готов идти куда дальше. Объясни, почему бы мне не убить, да хоть, например, тебя, чтобы спасти собственную жизнь?
– Шутите, что ли? Вы это пошутили сейчас?
– Пошутил. Может быть. А, может быть, и нет. Во всяком случае, имей это в виду. Когда я начну движение, не стой у меня на пути.
– Ага, я поняла. А куда движение, если не секрет? В какую сторону? Может, нам по пути? Тогда уж вместе двинемся?
– Не уверен. Вообще, ты еще не забыла, по чьей милости я тут оказался? Напомню: по твоей. Ты за это еще не ответила.
– Так, вроде, уже договорились обо всем? Разве нет?
– Нет. Поговорили, но не договорились. Наказание никто не отменял.
– Да идите вы! Мазафак! Какое еще наказание? Вы совсем сдурели, точно говорю! Нате вот, вам берет. Я у себя на стеллаже нашла... Она перебросила ему на колени темно-синий, почти черный, берет из той же грубой ткани, из которой шьют комбинезоны для военных техников. – Почувствуйте себя, как дома, и расслабьтесь. Жаль, иголки с ниткой нет, а то я бы и аппликацию вам вышила.
– Какую еще аппликацию? – спросил Нетрой, с безразличным видом разглядывая подарок.
– Нью-Йорк, кажется, на вашем, бархатном, было вышито. Серебром, если не ошибаюсь.
– Откуда ты знаешь?
– Известная ваша фотография. Видела в сети.
– Н-да, есть такое дело. Он покрутил берет в руках, для чего-то понюхал, после натянул на голову, поправил. – Вроде, ничего, – сказал, – мой размерчик, – как ни странно. Сойдет пока. Это что, вроде как взятка?
– Компенсация, если угодно.
– Маловато будет.
– Ну, хоть что-то... На большее не рассчитывайте.
Нетрой хотел что-то ей возразить, но больше не успел ничего сказать, только неопределенно хмыкнул. В тот же миг, простучав костяшками пальцев по дверному косяку дробь, в аппаратную втянулся альфа. Лимбо в очередной раз удивилась: как все же этой нематериальной субстанции удается взаимодействовать с материей? Как это вообще совмещается одно с другим, когда он может свободно протиснуться сквозь стену, с одной стороны, и может по ней постучать, и даже опереться на нее, с другой? Такие гибкие физические свойства? Так легко их изменяет? Удивительно!
– Добрый день, – поздоровался Пыря своим воркующим, вкрадчивым голосом. Получилось, как всегда, несколько жеманно. – Я тут постучался, если вы заметили. Это чтобы никого невзначай не напугать своим появлением.
– Вот, это правильно, – откликнулась Лимбо. – Всегда так делайте.
– Разумеется. На ошибках учимся. К тому же, не хотелось бы снова получить ботинком по лицу.
– Да, да, бойтесь наказания, – ухмыльнулась девушка. – Хамство будем пресекать на корню, в меру сил своих скромных.
– Наказания бывают разными, – вздернув палец к потолку с каким-то нарочитым намеком произнес альфа.
– О чем это вы? – потребовал объяснений Феликс.
– Не важно, – отрезал альфа. – Кому нужно, тот все понял. Что тут у вас? Как успехи? Он подошел к сидящей у компьютера Лимбо и, остановившись у нее за спиной, заглянул в экран монитора.
Лимбо широким жестом обвела стоявшую перед ней на столе аппаратуру: – Все работает. Можете приступать. Подумав, добавила: – Только ведь вы и сами все знаете.
– Все, да не все. Хотелось бы от вас услышать.
– Ну вот, я вам и говорю: можете начинать.
– Начинать что?
– Вторжение ваше.
– Тогда уже проникновение, не вторжение. Но пока рано, э... вторгаться. Еще нужно подготовиться, кое-что предварительно сделать.
– Делайте, помешать вам я все равно не могу.
– Никто не сможет нам помешать. Зато вы можете помочь. Разговаривая, альфа вновь сместился в привычное для себя место, центр комнаты, будто там находился притягивающий его невидимый узел, переплетение силовых линий, приятных и полезных для его существа.
– Я и так помогаю, – отмахнулась Лимбо. – И не сказала бы, что мне это нравится.
– Нет, нет, мы говорим о другом. Вот это все, настроить аппаратуру, как вы уже поняли, мы и сами, без вашего участия смогли бы. Но дали вам возможность повозиться с железом, чтобы почувствовать себя в привычной обстановке. Успокоиться, прийти в себя. Оценить возможности, проникнуться перспективой.
– Все равно не понимаю: зачем? Я вам – зачем? Программы писать? Тут вы ошибаетесь, программирование не мой конек. Я предупреждала...