– Да мало ли кто плохо готовит? У всех свои недостатки.
– Нет, отдам должное, иногда ей кое-что удавалось, какие-то простые блюда, – продолжил Нетрой, восприняв слова Лимбо как проявление интереса. – Но, по большому счету, готовить она все-таки не умела, и потому занималась стряпней всегда с огромной неохотой. Даже придумала себе оправдание, мол, это не мое. Я не кухарка, я выше этого! Чушь собачья! Нет, ну объясните мне, что может быть лучше хорошего обеда? Да уж по моей комплекции можно понять, что в моей жизни занимает, если не первое, так одно из первых мест. Но я терпелив, я долго терпел это измывательство. С унылым видом благодарил – спасибо, дорогая, было очень вкусно.
Но ей, видимо, самой стало интересно, сколько еще я протяну? И вообще, это мое терпение, насколько его хватит? У него предел есть? И к отвратительной, бесцветной готовке она добавила нерегулярность. То есть, она стала подавать на стол то в два, то в четыре часа. А бывало, что и в шесть вечера я спрашивал ее, мол, где обед? Да что-то мне сегодня не хочется, отвечала она радостно. Ей не хочется! А мне-то как раз наоборот! Оставалось только махнуть рукой и идти в ресторанчик неподалеку.
– И что? Проблема была решена, все нормально?
– Нет, не решена. Потому что я люблю домашнюю пищу. Я к ней привык! Один-другой раз сходить в ресторан пообедать, это нормально, постоянно это делать – нет, я на такое не подписывался.
– Готовил бы себе сам.
– Именно! Я так и решил: не хочешь, не надо! Беда в том, что и сам я тоже готовить не умел. Ничего, пришлось учиться, в какой-то момент что-то даже стало получаться. Вот так и зажили: я себе готовлю, она себе. Ей, как ты понимаешь, моя стряпня тоже была не по нраву. Естественно, такое положение дел, когда муж и жена едят раздельно, мягко говоря, их отношения не укрепляет. Но ей и этого было мало!
– Не может быть!
– Представь! Всякий раз, когда я, приготовив что-нибудь, садился есть, она заходила на кухню – как бы по своим делам – и начинала усиленно тянуть носом воздух. «Чем это у тебя тут воняет? – спрашивала она. – Открой окно!» Аппетита, конечно, как ни бывало. Я называл это – утренний плевок в тарелку. А бывал ведь еще обеденный плевок, и вечерний.
– Так, может, она хотела этим что-то сказать?
– Что?
– Откуда мне знать? У вас дети были? Есть?
– Нет, насколько я знаю.
– Вот. А как долго вместе прожили?
– Пятнадцать лет.
– Хм. Не знаю, как спросить поделикатней... Может, вы не так это делали? Может, у нее тоже была слишком пухлая попка?
– Как раз задница у нее была плотная и жилистая, как сало у хряка. Нет, в молодости была что надо, как у тебя. Но долбил, в смысле, любил я ее как положено, со всей, как говорится, пролетарской ненавистью, то есть, с полнейшей самоотдачей, но... Но… Да она сама поначалу детей не хотела. А после не смогла.
– Так, может, это ты не смог?
– С другими же смог.
– Оп! Сюрприз! И чем дело закончилось?
– Однажды мне все надоело, и я ее выставил.
– Что, прямо на улицу?
– Зачем же на улицу? Квартиру ей купил. Отдельную. В другом районе, подальше от моего, на противоположном берегу реки Славы.
– Ну, хоть так. Только, зачем ты все это рассказываешь? Мне не интересно, – солгала Лимбо.
– Я насчет готовки. Сил уже никаких нет, есть то, чем нас здесь кормят.
– Боюсь, ничем не могу тебя утешить, – сказала она. – И обнадежить тебя мне тоже не чем. К слову сказать, мне местный рацион вполне по нраву. Очень даже. И она в качестве подтверждения своих слов вновь потянулась за кружкой с остывшим давно кофе, но отпить из нее не успела. В комнате объявился господин Пыря. При виде его, Нетрой не переменил положения, только с равнодушным видом отвернулся и стал глядеть в окно. А похоже, что отношения у них не заладились, приметила Лимбо.
Альфа давно уже перестал экспериментировать с формой, видимо, выбранное обличье его вполне устраивало. К тому же, ему нужен был результат, а результата все не было, поэтому, какие игры? Шутки в сторону! Собственно, выражение лица пупкаря именно о том и говорило. А само оно переливалось пунцово-красным лоскутом, прошитым желто-оранжевым люрексом.
– Мы разочарованы! – заявил он сходу вместо приветствия.
– Еще один недовольный жизнью, – буркнула Лимбо. Она закончила начатое действие, отпила-таки из кружки. Поморщилась: кофе действительно уже остыл. – Что вам не так? – спросила устало. Лучезарное ее состояние, в котором она пребывала с утра, рассеялось, пропало без следа.
– Нам нужен результат! – заявил Пыря, подбоченившись. – Все сроки уже просрочены!
– Здравствуйте вам! Какие сроки? Никаких сроков вы не устанавливали. Мы не договаривались!
– А теперь вот установили: нужно было уже вчера!
– Стоп, стоп, стоп! Что было вчера, вы не забыли?
– Что было вчера? – придал своему лицу Пыря немного святости. То есть – простоты.
– Вчера вы меня чуть на тот свет не отправили. Забыли уже? А позавчера, что было? Тоже не помните? Позавчера вы натравили на меня вот этого монстра! Она кивнула на Нетроя. Тот поежился.
– Вот вы, людишки, интересные! – стал в позу обличителя альфа. – Сами в своей скверне перемажетесь, а потом кто-то другой вам виноват. Вы бы лучше за собой следили! И блюли бы себя, да! Кстати, если уж мы об этом заговорили, всего этого, всех неприятностей можно было легко избежать. Просто не нужно было сопротивляться.
– Не надо было насильничать! Про Облако возмездия слышали? Вот, оно уже сгущается над вами, и скоро падет на вашу голову.
– Облако возмездия штука, конечно, серьезная. Но чтобы оно пролилось на нашу голову, у нас хотя бы должна быть голова. А ее нет, ха-ха. Так что, не пугайте! И не надейтесь.
– Значит, разметает вас, как торнадо стог сена. И весь ваш ум специфический быстро кончится.
– Ладно, ладно, как-нибудь! За своим умишком лучше следите. И делайте, что вам говорят!
– Ух ты, какие мы умные! Я вам сказала: в мою голову не лезть! И в его голову не лезть! Она снова быстрым жестом указала на писателя. – А вы что? Все договоренности и условия нарушили! Нет, так я работать отказываюсь! Помолчав, добавила: – К тому же, не все оборудование в наличии.
– Как так? – встрепенулся Пыря. – Вы же говорили, что все! Чего не хватает?
– Я не знаю точно, лишь предполагаю, что должно быть что-то типа устройства ввода. По аналогии. Специальный порт, через который вы могли бы проникнуть в сеть.
– Ах, вот вы о чем! С этим все в порядке, ничего такого специального не нужно.
– А как же? Объясните, если не трудно.
– У нас есть свои маленькие тайны. Приоткрою вам эту: мы можем проникать в сеть напрямую, через обычный разъем.
– Через высокочастотный?
– Любой подойдет. Хоть этот, маленький, ЮСБ.
– И вы?..
– Естественно, уже протестировали маршрут. Мы. Нам понравилось. Но без лоцмана, без вас, то есть, нам сложно будет разобраться. Мы путаемся, и вообще, не понимаем пока, что к чему и с чего начать. Нет, мы и сами разберемся, в конце концов, это понятно, но, сколько в таком случае понадобится времени, тоже неизвестно. А время в вашем мире, как мы поняли, деньги.
– Вы прямо как форменный искусственный интеллект орудуете. К кабелю присосались – и уже онлайн.
– Не совсем так, мы все-таки обладаем человеческим опытом. Многократным. Это важно. Но он все равно недостаточен, потому что больше о прошлом. Поэтому...
– Не, не, не! Не начинайте снова! Я уже сказала, что не буду ничего для вас форсить! Только не сегодня, не сейчас!
– Но, но, но! Давайте без этих ваших женских штучек! Еще раз вам говорим: нам нужен результат!
– Да я просто физически не могу, вы что, не понимаете? У меня мозги после вашей обработки не соображают.
– Придется смочь! Иначе...
– Что иначе? Убьете меня? Убейте! Ну? Что же вы? А я вам скажу, что: если бы это могло вам помочь, если бы решало ваши проблемы, вы не стали бы церемониться, еще вчера отправили бы меня на тот свет.
– И почему же не отправили? Ну-ка, скажите...
– Да потому, что тот свет теперь – не ваш свет. А вот моим он очень может стать. Так что, по всему, моя смерть вам не выгодна. Она не нужна ни мне, ни вам. Так что, не пугайте лучше. И улыбайтесь, господин Пыря, улыбайтесь!
– О, как вы заговорили! Хорошо, допустим. Какой из всего вы делаете вывод? И что конкретно предлагаете?
– Ничего. Я и так уже согласилась вам помочь, не знаю, зачем. Но вам все мало. В то же время, от вас самих никаких внятных встречных предложений не поступало. Какая мне радость на вас работать, скажите? Какой профит? Никакого. Сплошное насилие и этот, харассмент. Скажу так, что без вас и до вас я вполне неплохо жила, и очень хочу вернуться к своей прежней жизни. В этом и заключается мое предложение.
– Ну, так вы работайте, работайте! Если хотите вернуться домой. А мы подумаем, как это устроить, и заодно решим, как компенсировать нанесенный вам ущерб. Вашему здоровью и этому, неприкосновенности личности.
– И моей нравственности!
– Ей тоже.
– Думайте. А я пока буду приходить в себя. У меня голова болит! И все остальное! Мне нужно время, чтобы восстановиться.