Она спустилась с крыльца и, зайдя за угол здания, обнаружила Генри там, где и предполагала: на месте преступления. Он сидел под окном душевой, на земле, прислонившись спиной к стене дома. При появлении Лимбо, поднял голову, взглянул на нее каким-то беспомощным взглядом, и опять опустил ее долу. Приблизившись, девушка руками стянула полы халата вокруг бедер, и, сжав колени, устроилась рядом с ним. Никакой опасности она в этот миг не ощущала, и ничего не боялась.
– Понравилось? Представление? – спросила она.
– Очень, – едва слышно выдохнул он.
– Что видел? – продолжила допытываться Лимбо.
– Свет...
– Что-что? – не поняла она. Ей показалось, что ослышалась, но Генри повторил удивительное.
– Я видел свет.
Лимбо опешила. Нет, ей, конечно, было приятно, душу восторгало, и все такое, но не до такой же степени возносить? Даже ее – не следует. Баба есть баба, и не стоит из нее делать этот, объект обожания. Ноги всегда должны оставаться на земле. Или все-таки стоит? В этом случае, скорей всего, да. Мазафак! Как же оно закручивается все странно!
– Послушай, а у тебя деваха есть? Ну, или, может, была?
– Такой, как ты, точно не было.
– Понятно... Она прикоснулась к его руке. – А ты меня хочешь, да? – спросила прямо – и поморщилась. Это слово, это выражение всегда казалось ей каким-то дурацким. Жлобским, что ли. Его произносить, словно шишку врастопырку изо рта вытаскивать. Но другого оборота, другой формулы, похожей по смыслу, ведь нет? Или есть? Какое? Ты меня любишь? Но это, точно, не то.
– Что? Генри явно не понял, о чем она его спросила. Или не поверил своему счастью, тоже вариант. Пришлось повторить:
– Хочешь меня?
– В каком смысле?
– Да во всех, господи! Почти во всех. Она быстро схватила его ладонь и приложила к своей груди. – Вот в каком! Сообразил? И потрогать, и посмотреть, и все остальное.
А он продолжал смотреть на нее максимально отстраненно, из какой-то своей глубины. Боже, какой инопланетянин, подумала она. Но все равно ведь, придется его приземлять, иного пути нет.
– Я хочу... быть с тобой, – сообщил ей Генри свое заветное.
– Вот и славно. Я тоже, это, не против. В некотором роде. Но, чтобы нам с тобой оказаться вместе, тем более, в одном месте и в одно время, ну, типа, условно, в одной постели, придется очень постараться. Понимаешь? В том числе и тебе. Я бы сказала, в первую очередь – тебе.
– Я понял, давно уже: ты хочешь сбежать отсюда.
– С тобой. Только с тобой вдвоем. Но мне нужна твоя помощь. Извини.
– Я готов. Для тебя – что угодно. Но, я уже говорил тебе, что это невозможно. Шеф перекрыл все входы и выходы. Не пробраться.
– Генри, мой мальчик, не так все печально, как тебе кажется, поверь. Ты, главное, слушай меня и делай, как я скажу, и все у нас получится. Выберемся.
– Я тебе верю. Что делать?
– Что делать... Прежде всего...
Она уже засыпала, когда почувствовала, что в комнате стало нестерпимо холодно, температура воздуха упала в одночасье градусов, наверное, на десять. Так ей, во всяком случае, показалось. Что за день такой, насыщенный, возмутилась она, то в жар кидает, то в холод. Свет в комнате она в последнее время не гасила, поэтому, едва раскрыв глаза, сразу увидела товарища полковника.
Призрак терпеливо ждал, когда на него обратят внимание. Установив с девушкой визуальный контакт, он, как и в прошлый раз, поманил ее за собой.
Выбираясь из-под одеяла и неистово дрожа от холода, Лимбо вдруг сообразила, почему полковник одет в зимнее. Ей бы тоже не помешало накинуть на плечи что-нибудь теплое, меховое, но ничего такого в ее распоряжении не было, а имелся один лишь халатик на голое тело, который она и запахнула плотней. Вот почему все норовят заявиться с визитом к девушке ночью, когда она уже легла спать, и не вполне одета? Нет бы, с утра приходили, после завтрака...
На этот раз призрак повел ее не в сарай, а совсем в другую сторону. В аппаратной тоже горел свет, тусклая желтая лампочка, плюс светился монитор, поэтому фонарик не понадобился, хотя Лимбо его предусмотрительно захватила. Войдя в комнату, она сразу почувствовала тревогу, и стала с опаской вертеть головой, выискивая, не прячется ли где ненавистный альфа. С него станется, может и затаиться, изобразив из себя пепельницу или компьютерную мышь. Вот, кстати, как ей быть, если он, черт, действительно явится и застанет ее с полковником? Придется врать, будто думала, что это он и есть, в новом обличье. Перепутала, дескать. Господа, а может, так оно и есть?
Она с опаской взглянула на призрака, но тот вел себя как обычно, спокойно и естественно, если можно так выразиться. Она еще подумала, что этот – этот – уж точно знает, где Пыря находится, и что делает, и не притащился бы сюда, если бы имелась вероятность с ним здесь столкнуться. И она успокоилась на этот счет. И тут поймала себя еще на одной мысли, показавшейся ей удивительной. К призраку она относилась как к союзнику, по крайней мере, и совсем его не боялась. А ведь он – призрак. Тот, который – у-у-у-у! Должен пугать, хватать за волосы и тащить в подвал. Здесь есть подвал?
Между тем, полковник, по ходу, не собирался ее хватать и тащить. Он остановился возле небольшого стенда, висевшего на внутренней стене, и махнул Лимбо, чтобы та приблизилась. Когда девушка подошла, он указал ей на едва заметную защелку сбоку на раме. Едва она устранила это маленькое препятствие, как стенд, крепившийся к стене противоположной стороной посредством пары петель, легко скользнул в сторону, явив то, что за ним скрывалось. Сейф.
Вполне обычного вида, небольшого размера несгораемая касса была вмонтирована непосредственно в стену. Ух, ты! – изумилась Лимбо. Интересно, сколько еще здесь таится секретов, про которые кроме полковника никто не знает? Старый вояка, будто услышав ее вопрос, поспешил раскрыть ей еще один, ткнув пальцем в место, где в углублении за рамой таился ключ.
Лимбо ключ достала и, повинуясь поощряющему жесту призрака, с легким содроганием – а вдруг там такое! – открыла железного медведя.
Нет, ничего такого.
В сейфе имелось всего две полки, на верхней, в кожаной кобуре, подернутой зеленоватым налетом, лежал пистолет, край его рукояти выглядывал из-под оттопыренного клапана. Там же, рядом, она обнаружила две пачки патронов. На нижней полке, как ей показалось, находилось несколько сложенных в стопку кусков обычного хозяйственного мыла, и еще какая-то плоская коробочка. Ну, мыло-то, зачем в сейфе хоронить, подумала Лимбо и, протянув руку, взяла один из кусков. Разглядев маркировку, ненароком вздрогнула: ой! Никакое это, однако, не мыло. Тол! Тринитротолуол. 400 граммов. А в коробке, надо полагать, детонаторы?
– Нарушения нарушаем? – обратилась она к полковнику. – Взрывчатку и взрыватели нельзя хранить вместе!
Полковник кивнул и развел руками, мол, безвыходная ситуация, приходится идти на риск.
– А зачем вы все это мне показываете? – спросила Лимбо. Сомнения терзали ее душу: а вдруг здесь все же какая-то подстава? Но призрак вел себя открыто и, как уже говорилось, естественно. Хотя, что она могла знать о том, что естественно для призрака, а что нет? С человеческой точки зрения – да, вполне. Полковник передвинулся к ящику у стены, в котором, как выяснила еще днем Лимбо, лежали взрыватели, и указал на него.
– Вот черт! – вскричала она. – Вы все знаете! Вы что, следите за мной?
Полковник покачал головой: нет, мол.
– А вы, простите, кто? Я не пойму, какое вам до всего этого дело? Почему вы вмешиваетесь?
Призрак пожал плечами и, показалось, вздохнул. Потом огляделся по сторонам и подлетел к аккуратному, целиком покрытому текстом стенду справа от входа. Последовав за ним, Лимбо прочитала заглавие:
«Инструкция
боевому расчету
пункта управления...»
и в левом верхнем углу, мелко, прописью:
«Утверждаю
командир в/ч ..... п-к А.Б. Лунгин»
И размашистый округлый автограф синим фломастером, чернила которого уже слегка поплыли.
– Я поняла, – сказала Лимбо. – Вы – командир этой части полковник Лунгин? Правильно?
Полковник несколько раз кивнул, подтверждая ее правоту.
– Аркадий Борисович? – продолжала допытываться Лимбо. – Нет? Анатолий Борисович? Ну, слава Богу, познакомились. Меня же вы знаете? Кто я такая? Как зовут? Вот. А, скажите, Анатолий Борисович, вы-то сами, зачем здесь? Что вы хотите? Чего добиваетесь?
Полковник Лунгин вытаращил глаза и раскинул руки в стороны – левая в перчатке и зажимает парную.
– Я знаю, знаю! – поспешила сообразить Лимбо. – Вы хотите изгнать неприятеля из вверенной вам части, выполнить свой долг, который не смогли, это, осуществить тогда, ввиду сложившихся чрезвычайных обстоятельств. Верно?
Полковник коротко кивнул, после чего совсем опечалился. Поджав губы, он повесил голову на грудь. Лимбо стало его жалко.
– Я готова вам помочь! – заявила она.– Будем союзниками? Вот вам моя рука! И она протянула ему узкую розовую ладошку. Вдруг поняла, что так делать не стоит, совсем не стоит, и руку одернула. – Ой! Давайте пока так, бесконтактно, – попросила. – Ладно?