– Скажите, – продолжила допытываться она, – а почему вы не разговариваете? Не можете? Почему же в фильмах нам показывают, как приз... прошу прощения, энерго-информационные сущности, разговаривают? И этот, Пыря наш, чешет языком напропалую, не остановить. Такой прямо златоуст. А вы, стало быть, не можете? А как же быть? Если вам понадобится что-то мне сообщить? Как вообще можно с вами связаться?
Полковник пожал плечами.
– Может, через интернет? Вы ведь, наверняка, знаете, что это такое и можете в нем что-то делать? Как-то оперировать... Вы можете? Можете! – вскричала Лимбо, видя пробудившееся воодушевление товарища Лунгина. – Мессенджер? У меня на телефоне стоит Discord.
Едва командир кивнул головой, Лимбо выхватила из кармана гаджет, и он тут же провибрировал в ее руке. Вызывающий абонент значился под ником Командир.
– Привет! – прочитала она сообщение.
– Это вы? – спросила она у полковника.
– Я, – был незамедлительный ответ.
– Послушайте, я в шоке! Как вы это делаете? Ой, не говорите! Лучше, наверное, не знать. Да и все равно, как. Главное, что мы теперь на связи. А, простите, забыла проверить прохождение в обратную сторону. Она тут же набрала текст: – Вы это серьезно?
– Естественно, – быстро напечатался ответ. Полковник покивал головой. Лимбо улыбнулась в ответ.
– Вот и хорошо, – сказала она, пряча телефон в карман. – Необычно, конечно, но, ладно, освоимся. Хорошо, что можем теперь связаться. Осталось два дня. Через два дня я начну выполнять свой план. А вы будьте готовы мне помогать. Договорились?
Под внимательным взглядом полковника она заперла сейф, уложила ключ на место и прижала стенд к стене, чтобы сработала защелка. Потом, когда призрак растаял в своем призрачном мире, она забрала коробку с электронными взрывателями, отнесла ее в сарайчик и там спрятала под грудой тряпья. Все равно собиралась это сделать, так чего уж откладывать? Так-то лучше будет, определила она прогресс общей диспозиции. Тихо прикрыв за собой дверь сараюшки, она вернулась к себе.
Лимбо старалась двигаться быстро и бесшумно, чтобы не потревожить Генри, и преждевременно не возбудить его любопытства. Он хоть и клялся ей в верности, и все такое, но лучше ему лишнего не показывать, и не говорить. В части касающейся, как говорят штабисты. Мало ли что...
Глава 19. Сетка в действии
Часть 3. Обитель печального зла
Глава 19. Сетка в действии
Назначенные для ожидания два дня тянулись долго, а пролетели быстро.
Такой кажущийся парадокс.
А, может, совсем не кажущийся, вполне реальный, настоящий? Кто же не знает, что время всегда так себя ведет, и тянется бесконечно, и заканчивается внезапно, мгновенно, не слушая ничьих увещеваний, не вникая, не входя в обстоятельства, и немедленно проявляет два своих главных свойства: неумолимость и необратимость.
Лимбо одновременно и подгоняла время, потому что не было больше сил терпеть и ждать, и надеялась отсрочить момент истины, если хотите, час испытания, потому что... Мазафак! Да потому что жить-то хотелось, а как удастся выбраться из сложившейся передряги, и удастся ли вообще, заранее предугадать было невозможно.
Пыря, будто чувствуя то же, что и она, вел себя в эти дни нестабильно. Он буквально фонтанировал флуктуациями, причем, судя по всему, неосознанно, и Лимбо насмотрелась на него в разных образах и ипостасях. Однако и он, особенно к концу второго дня ожидания, все больше уходил в себя, в задумчивость, где и предавался меланхолии – если можно так сказать, если подобное определение к нему применимо. Такое его состояние проявлялось в том, что он все чаще выпадал в очевидность обличья бессонницы, переставал фланировать и зависал в самых неподходящих местах то пятном, то сгустком подсвеченной изнутри тьмы. В таком виде он застывал иногда довольно надолго, и нельзя было наверняка сказать, для чего он это делал, то ли просто медитировал, а то ли переполнялся подозрительностью и ударялся в слежку. В общем, Лимбо старалась не терять его из виду и, в то же время, держаться от него подальше. Время парадоксов предполагало и парадоксальное поведение.
В эти дни они почти не разговаривали. О чем говорить-то? Все уж сказано, и каждый остался при своем. Иногда, словно забываясь – или наоборот, опомнившись – альфа начинал истязать ее, пытался пробиться сквозь ее защиту. Тогда она разыскивала, где он окопался, подходила вплотную и демонстрировала ему свой «фак!» – потрясала средним пальцем, пока атака не прекращалась. Иногда альфа делал вид, что он не при чем, что его вообще тут нет, тогда она хватала, что под руку попадется, какой-нибудь предмет потяжелей, и бросала в него.
– Ну что такое! – вскрикивал он в негодовании и отскакивал в сторону, и прекращал, гасил свои подлые эманации. В большом возмущении пребывая, он сверкал и вращал глазами из глубин своего темного естества.
– Плевать! – говорила Лимбо. – Ибо нефиг!
Еще в эти дни Лимбо много думала про Феликса Нетроя.
Тоже, как ни крути, феномен.
Человек неординарный, харизматичный, недаром она потащилась за ним в эти самые ебеня. Конечно, не только за ним, – совпало несколько разных задач – но и он был ей интересен в немалой степени. По большому счету, она на него рассчитывала, надеялась, что такой большой человек, мужчина, поможет в случае чего, поддержит, прикроет, а оно вон как получилось. Все не так вышло, не прикрыл, а покрыл, как жеребец беспомощную клячу. И она теперь не желала ни вникать, ни разбираться, сам ли он на такое решился, или тут влияние Пыри сыграло роль, и если сыграло, то в какой степени. Если ты мужик, умей держать себя в руках. И отвечай за себя сам, за все, что замыслил и натворил. И ты, твою мать, ответишь. Не сомневайся в этом. Сполна. Хоть, может, и не сразу. Но месть тем ведь и хороша, что не спешит к своему адресату.
Вообще, чем больше проходило времени, чем дальше в прошлое отходило проклятое событие, тем больше казалось, что все случилось не с ней. Тем более что и чувствовала она себя уже вполне сносно. Но она знала – это потому, что другие мысли и дела, которых навалилось слишком много, отвлекают, и вообще занимают все ее сознание. И хорошо, что так. Не ко времени, да и незачем отвлекаться от важного грядущего на произошедшее и отдалившееся, что, да, продолжает болеть и саднить, но что изменить все равно нельзя. Знала она так же и то, что едва только разделается с текущими делами, в полный рост встанет вот это, задвинутое в дальний угол. И тогда уж он ответит, потому что такие вещи прощать нельзя, и спускать нельзя, и она не простит, не забудет.
Кстати, Нетрой все эти дни почти не выходил из своей комнаты. Что он там делал – не ведомо, но он сидел там день и ночь безвылазно, а может и выходил, но так, что на глаза ей не попадался. Впрочем, один раз попался – она его даже не сразу узнала. Голова в бинтах, должно быть, Генри постарался, лицо синее, глаза заплыли и превратились в едва прорезанные щелочки. В общем, страх божий. И пусть сидит там, на глаза не кажется! Приятного мало на эту тварь смотреть. И даже если теперь он каким-то образом выскочит, уйдет от возмездия, пусть не радуется, эта удача всего лишь временная отсрочка. Не спрячется, не избежит. Найти человека для нее вообще не проблема, а так, скорей забава. Если что, и под землей достанет.
Зато Генри все время был на виду. Он путался под ногами и смотрел на нее оленьими глазами. Велико было ее опасение, что Пыря обратит внимание на поведение Малецкого-младшего и поймет, что с парнем что-то не так. А там дальше, конечно, ему ничего уже не стоило прознать, что они с Генрихом состоят в сговоре, и выяснить, что замышляется. И вот это было бы фиаско! В конце концов, она отвела мальца в сторону и велела рубить дрова. Вот от этого полена и до темноты! Пока она не скажет, что можно зачехлять топор.
В последний вечер альфа неожиданно куда-то пропал, и Лимбо смогла заняться приготовлениями. После ужина, велев Генри успокоиться и отправив его отдыхать, она, точно сорока в гнездо, перетащила к себе в комнату все свои запасы – толовые шашки из сейфа и взрыватели из сарая. Потом, закрывшись, принялась за изучение минно-взрывного дела, благо связь со спутником работала бесперебойно. Отыскав и проштудировав пару статей соответствующего содержания, она быстро поняла, что все ее представления по этому вопросу были ошибочными. Она-то думала собрать взрывные устройства здесь и в готовом виде нести их с собой, используя по мере необходимости. Однако все наставления говорили, что это форменное безумие. Лимбо всегда чтила правила техники безопасности, поэтому до сих пор, несмотря на свой рисковый характер, оставалась целой и невредимой. Если не считать этого провала с Нетроем. Но, не будем о грустном. В общем, как следует все обдумав, она ограничилась тем, что проверила работоспособность электронных взрывателей, а потом тщательно упаковала все в тактический рюкзак, полученный в свое время от Малецкого.