Малецкий... Вот, кстати, надо еще сообразить...
Она прикинула вес рюкзака на руке, получалось довольно прилично, килограммов пять-шесть. И ведь это еще не все. Никуда не деться, придется тащить на себе. А вот от этого следует избавиться. Она с сожалением посмотрела на свой плюшевый дамский рюкзачок, и тут опять вспомнила, что дел-то у нее до сих пор нет, хотя все сроки прошли. Эта необъяснимая задержка беспокоила ее едва не больше всего остального. Что, мазафак, за фигня? Не могла же она тогда залететь... Или могла? Или просто она чего-то не знает, поскольку была в отключке? Да нет. Нет! Это все психи ее. Черти бы сожрали этого Нетроя, да с потрохами! Уже давно бы отстрелялась и успокоилась, а теперь придется с собой еще и тампоны тащить. На всякий пожарный. И он ведь может случиться, долбанный этот пожарный, потому что – хрен его знает. Вот прихватит посреди, не знаю, леса, или в канаве какой, и что тогда делать? Ложиться помирать? Ждать, пока все пройдет? Ага, ждать. Кто ее ждать будет? Одно слово: мазафак! Она нервно подцепила из рюкзака давно заготовленную пачку тампонов, достала, уже более спокойно, документы, деньги, ключи, сигареты, остальное решительно забросила на стеллаж. Прощай, дорогой! Спасибо за все! Надеюсь, больше не свидимся.
Еще она поставила на зарядку телефон. Подумала, что надо бы подзарядить и фонарик, но розетка в комнате была лишь одна, поэтому она отнесла его в аппаратную и включила в сеть там. Заодно забрала из сейфа пистолет – решила, что огнестрел может пригодиться. Разыскала в ящике стола какие-то плоскогубцы, моток изоленты и тоже прихватила с собой. Вернувшись в комнату, протерла оружие чистой ветошью, проверила, как взводится, и как работает спуск. Патроны были скользкими от смазки и блестели, как маслята, она снарядила магазины и, наконец, зарядила пистолет. Вместе с кобурой также засунула его в рюкзак, а тот, в свою очередь, приткнула на нижнюю полку стеллажа и завалила тряпьем. Если станут искать, конечно, найдут, но так он хоть в глаза не бросается.
Закончив сборы, она, терзаясь сомнениями – не забыла ли что, вышла на крыльцо с сигаретой. Закурив Капитана Блэка, прислонилась по привычке к стене и, пуская дым, стала пролистывать в уме подряд, что сделала, и что еще предстоит сделать, снова и снова.
Самое главное, что осталось решить, так это когда подать сигнал Малецкому. Надо было угадать с вызовом так, чтобы мальцы его появились здесь вовремя, именно, когда ей это нужно. Ей казалось, она была уверена, что Ночной Комбат вышлет людей сразу, едва только маяк заработает. Она так и рассчитывала, что Болек с Лелеком, и другие, конечно, все, имеющиеся в распоряжении Малецкого бойцы – а, вероятно, и он сам – поедут той же дорогой, и станут пробиваться в зону, как и они с Нетроем, вдоль бывшей ЛЭП. И их, несомненно, сразу засекут, и попытаются остановить, начнется перестрелка и поднимется шум, который они наверняка услышат, даже находясь в Блоке А. Пыря, ясное дело, помчится туда, лично руководить действиями своей прирученной гвардии, и оставит на какое-то время ее в покое. Конечно, оставит, что ему еще останется? Сколь он ни пыжился, стараясь продемонстрировать свои сверх возможности, и чуть ли не всесилие, она-то знала, что ресурс его ограничен. Нет, управляться на два фронта для него будет достаточно напряженно. И вот тогда, как пел Цой, действовать будем мы. Кстати, может, и военные подключатся. Знать бы их планы...
Был еще один момент, который сильно ее тревожил. А именно – «Сетка 500». Как ни крути, объект серьезный, так просто от него не отмахнуться, не преодолеть. Она дала-таки себе труд и в один из моментов, когда Пыря оставил ее в покое и куда-то исчез, поискала в сети, что же это за зверь такой, и как добыть его шкурку не обжегши руки. Она совсем не удивилась, обнаружив, что сведений о «Сетке», как и обо всем, что связано с базами хранения, нет никаких. Но она все же нашла кое-что! А как могло быть иначе? На закрытом форуме ракетчиков, где бывшие военные делились воспоминаниями. Очевидно, у них эта штука тоже использовалась. Так вот там они говорили о «Сетке» вполне откровенно, с примерами из жизни и некоторыми техническими подробностями.
Из обсуждения Лимбо вынесла следующее: соваться к «Сетке» нельзя, иначе (сохраняя стилистику оригинала) – п...ц. Уже на подходе к ней начинает действовать шаговое напряжение, что само по себе – тоже п...ц. Наконец, после срабатывания «Сетки» на поражение, она отключается в среднем на три минуты, прежде чем снова выходит на боевой режим. Конечно, на осмотр пораженного участка тут же высылается наряд.
Значит, ей нужно было каким-то образом, во-первых, обнаружить саму «Сетку», которая, по словам Генри, невидима. Далее, надо будет вызвать ее срабатывание, и когда она будет в отключке, но до прибытия наряда, прорезать в ней дыру и проскользнуть внутрь. И как ей это все осуществить? Кто скажет? Ладно, как-нибудь. Она решила не ломать пока головы, а определиться там, на месте.
Докурив, она послала окурок в темноту. Прочертив малиново-оранжевую дугу по воздуху, он рассыпался по поверхности земли ворохом таких же искр, вспыхнул и исчез, проиграв объединенному мраку вчистую. Лимбо вернулась в комнату и еще с полчаса изучала карты и схемы в памяти телефона, намечая пути проникновения в Бункер.
Путей было не много, как она себе представляла, всего один, да и тот довольно призрачный. Зашла в Discord и отправила короткое сообщение абоненту с ником Командир: завтра. И, подумав, что если уж кто и может ей что-то подсказать, так именно он, дописала: расскажите про «Сетку 500», как ее пройти? Уже отправив, подумала, что вот рассказать-то как раз полковник ничего и не может. Пусть напишет, урезонила она себя, это же он может? Или покажет на месте. А, вообще, странная такая фича, общаться с призраком, как с реальным мэном, да еще доверяться ему, как последней инстанции. А что делать? Куда ни ткнись, везде жопа.
Повздыхав и покручинившись над судьбой своей безответственной, бросившей ее без присмотра, она стала укладываться. Включила маячок и наблюдала за тем, как мигает его зеленый глазок – неотрывно, до тех пор, пока не заснула.
А утром началось.
Не с самого утра, Пыря позволил ей еще спокойно позавтракать, а уж потом навалился со всей своей нечеловеческой силой. И тут Лимбо поняла, что этого приступа она, скорей всего не выдержит. Или не переживет, что тоже, согласитесь, не слишком приятно. Альфе, похоже, надоело ждать – а, может, действительно, время на раскачку кончилось – и он пошел ва-банк. Мазафак! – только и смогла произнести Лимбо, а больше ни на какие проявления протеста у нее сил не хватило. Она лишь успела запереться в комнате и, упав на койку, обхватить голову руками и принять позу эмбриона.
Ей казалось, что этот монстр то топчется по ней копытами, то наотмашь бьет по голове чугунными кулаками, не беспокоясь больше о сохранности того, что в голове, находится. То есть, сообразила она, они больше не гонятся за ее цельной и неделимой личностью, а решили урвать хоть немного, что получится, но немедленно. С паршивой овцы хоть шерсти клок – как-то так. Это предположение Лимбо ой, как не понравилось, поскольку неизбежно подводило к следующему выводу: теперь, дойдя до предела ее возможностей, он не остановится, не отступит назад, а сделает еще один шаг. Роковой шаг, за которым для нее лично ничего уже не будет. Потому что не будет ее самой – лично.
Но, пока это было в ее власти и силах, она держалась – до последнего осмысленного вздоха. Хотя больше всего ей хотелось прекратить истязание, отключиться, отдаться. Она цеплялась за голубое свечение своей доморощенной защиты и проклинала все, что причастно к ее мучениям. Себя проклинала сильней всех, конечно, за то, что не хватило ума избежать всего этого. В общем, как обычно. Проклятья и злость давали ей силу продержаться чуть дольше, чем ей удалось бы без них. Дольше, чем можно было ожидать.
А когда в глазах вместо голубого неистовства заплясали джигу кровавые мальчики – тоже довольно интенсивно и замысловато, она сообразила, что время пришло. Или вышло. Ее время закончилось. Она почувствовала, как в носу зашевелились горячие змейки и скользнули наружу. Вот и выход. Когда они вытянут из нее свои хвосты полностью, все и закончится. Хорошо, что не сдалась. До скольки, интересно, она успеет досчитать? До десяти? Раз...
Она досчитала до трех и заблудилась. Потеряла себя где-то в темном пустом лабиринте.
Собственным отсутствием она и воспользовалась, чтобы немного передохнуть. Почему бы не набраться сил здесь, в пустоте, решила она, раз уж все равно ничего нет? И несколько бесконечных мгновений впускала в себя тишину мертвого пространства, его покой и прохладу. Когда воспаление перестало быть невыносимым, и разрозненные кусочки слиплись во что-то единое, ей показалось, будто в узком коридоре лабиринта мелькнул огонек. Мелькнул – и пропал. И опять появился. Наверное, это означало: следуйте за мной. А что еще?
Не прикладывая усилий, единственно только, стараясь не рассыпаться по пути, она последовала за видимым ей одной трассером, послесвечением возбужденной пролетом светляка темноты, и через какое-то время выбралась на свет божий, в сегодняшний день, следовавший за вчерашним, в свою коморку. И, что самое важное, в собственное сознание и собственное естество.