Ей не сразу поверилось, что удалось вернуться обратно, и какое-то время она пробыла между предположениями, тыкалась туда и сюда, прислушиваясь к ощущениям. А когда убедилась, что они стабильны, вздохнула спокойно.
– Здравствуй, подруга, – коротко, но от души, приветствовала она себя. – Ты опять всех навертела.
И это было похоже на правду.
Вокруг действительно стояла тишина и, что самое главное и радостное, присутствия Пыри не ощущалось. Подушка ее была мокра от крови, чему она не удивилась – знала, что все серьезно.
Лимбо стянула полотенце со спинки кровати и, прикрываясь им, пошла умыться. И умой, наконец, свое лицо – вертелось в голове. Похоже, еще продолжало штормить, иначе с чего бы это ее так швыряло из стороны в сторону. Голова кружилась, в голове шумело, ой... Зато боль пропала. Полное отупение, вообще ничего не чувствовала. Нормальная реакция, че.
Умывшись и более-менее приведя себя в порядок, она вышла на крыльцо. Там села, привалившись спиной к стене, закурила неизменного Капитана Блэка, единственного ее помощника и утешителя.
Нет, все же не единственного.
Не успела Лимбо подумать о нем, как он рядом и нарисовался. Генри.
Смотрит, своими оленьими глазами, и слова сказать не в состоянии. Господи, да не смотри ты так! А лучше...
– Дружочек, ты не сделаешь мне кофейку?
Генри коротко кивнул и бросился выполнять ее просьбу. Когда его не было, она вдруг услышала какое-то отдаленное разрозненное потрескивание, точно кто-то пытался переломить пучок хвороста. Сначала осторожно, как бы примериваясь, а потом, осмелев, взялся повеселей. Как раз вернулся с чашкой Генри, когда вылетела первая отчетливая очередь. За ней вторая – и дальше уже понеслось без остановки.
– Ты слышишь это? – спросила она.
– Конечно. Уже какое-то время.
– А шеф твой где?
– Так эта... Как только заваруха началась, он и испарился. Только велел мне смотреть тут в оба.
– И ты?
– Смотрю.
– Наш вчерашний разговор помнишь?
– Помню.
– А уговор?
– И уговор помню.
– Что ж, отрадно это слышать. Значит, все в силе?
– Могла бы не спрашивать.
– Нет, я лучше спрошу. А то вы, мужики, такие непостоянные, сегодня у вас одно на уме, завтра – другое.
– Только не я. Не у меня. Я, как раз, всегда...
– Я знаю, знаю. Просто хотела убедиться. Это больше касается странных толстых мужиков, у которых снаружи головы борода, а что внутри, непонятно. Вот эти часто что-нибудь сотворят, а потом сами удивляются и пугаются. Например, господин писатель. Где он, кстати? Что-то давно не видно было.
– Я его в комнате запер. Чтобы под ногами не путался и проблем не создавал.
– Вот это правильно, проблем и без него хватает. А скажи мне еще, обед у нас сегодня по распорядку? Или, в связи с переполохом, отменяется?
– Думаю, да. Война – войной, а обед, как говорится, вовремя. Ты что, проголодалась? Я могу накормить... Для тебя найдется кое-что вкусненькое.
– Нет, нет, погоди кормить. Спасибо, конечно, за предложение, но у меня другой интерес есть. Пойдем-ка сюда...
Оставив чашку на крыльце, Лимбо спустилась вниз и подошла к калитке. Быстро сообразив, как и что там устроено, она открыла окошко, через которое обычно подавались судки с едой, и, повернувшись к Генри, спросила:
– Как думаешь, пролезу?
– В смысле? – опешил тот. Сама постановка вопроса показалась ему невозможной.
– Ты не тупи. Соберись, – посоветовала Лимбо. – Нужно, чтобы я оказалась на той стороне. Понимаешь?
– Зачем?
– Чтобы встретить машину. У тебя, кстати, колотушка есть? Наверняка ведь ты себе из полена выстругал что-то типа биты?
– Ну, да, есть такое дело... Откуда знаешь? Догадалась?
– Не важно! Тащи сюда!
– Погоди! Так, может, я отключу электричество, и всех делов? И просто открою калитку? Раз уж так надо.
– Хорошо бы, но не пойдет. Я думала об этом... Если ты выключишь рубильник, тут же поднимется тревога, и Пыря явится. А нам надо бы еще потянуть время, пока он хватится, да и следы запутать хорошо бы. В общем, неси деревяшку, и будем пытаться. В игольное ушко пролезть – это мое, я сумею.
Генри обернулся за три секунды, и уже стоял рядом с короткой битой в руках.
– Давай, поднимай меня осторожненько.
– А если застрянешь?
– Ну, что за дурацкие вопросы? Если? Если? Не застряну! Главное, чтобы сначала грудь прошла, а потом попа. А все остальное как-нибудь уж протиснется. Ты только меня боком подавай, понял? Все, поехали, нечего тянуть.
Лимбо встала спиной к калитке и, подняв руки, положила правую на верхний край лаза.
– Давай!
Генри обхватил ее за бедра и легко поднял. Когда она заняла с его помощью горизонтальное положение, он стал помалу проталкивать ее через окошко, как и требовалось – боком. Лимбо соответствующими телодвижениями и сама протискивалась.
Ей было не до того, чтобы анализировать свои ощущения. Подумаешь, лапает ее ноги! Плевать! Главное, чтобы держал крепко и делал все как следует. Цепляясь руками и, при этом, стараясь не задеть проводов, она просунула на ту сторону сначала голову, плечи, потом грудь. Грудь проскочила на удивление легко, так что девушка даже слегка расстроилась. Ух ты, а я-то всегда считала, что сиськи у меня значительно больше, мимолетом отметила она. Зато нижний бюст, «мадам сижю» – как с прононсом она его называла, превзошел все ожидания. С попой пришлось повозиться – в хорошем смысле. Делая волнообразные движения, подавая вперед поочередно то левый, то правый бок, она вскоре просунула и эту наиважнейшую и наиволшебнейшую часть тела. Ну, а дальше все было уже делом техники: уцепившись руками за уголок, окошко окантовывавший, она встала на него снизу обеими ногами, – ботиночки рядом, попа навесу – и легко спрыгнула на землю. Все.
В лесу послышался звук работающего двигателя.
– Что-то он рано сегодня, – удивилась Лимбо. – Давай-ка сюда деревяшку. Все, встречай гостя! Заговори его, отвлеки. Только веди себя, как обычно, ладно?
Отдав последнее указание, она, пригибаясь, быстро пересекла открытое пространство и скрылась за деревьями. В ту же секунду с другого конца на поляну выскочил автомобиль. Он подпрыгивал на кочках, скрипел, ревел, дымил, пускал пар и сыпал искрами. Ну, форменная шайтан-арба, машинка из ада. Для полного соответствия создаваемому впечатлению и возникающему образу, ей должен был управлять черт. Но за рулем оказался вовсе не черт, а вполне человеческого облика водитель, тот самый, который и всегда привозил им еду. Как же его зовут-то? Лимбо на миг стало стыдно, что за столько дней не удосужилась познакомиться с тем, кто, по сути, кормил их. Даже имени не спросила. Эх... Впрочем, может оно и к лучшему, подумала она и покачала в руке биту Генриха. Ввиду того, что она собиралась сделать, спрашивать имя испытуемого ей показалось излишним извращением.
Машина остановилась перед оградой, как обычно, водитель выпрыгнул из кабины на землю, подошел к калитке и завел разговор с Генри. О чем они говорили, она не слышала, хотя вполне можно было догадаться: стрельба на далеких подступах продолжалась. Впрочем, это все пустое. Пора, сказала себе Лимбо, и выбралась из укрытия. Укрываясь за машиной от случайного взгляда, она переметнулась обратно. Прижимаясь к кунгу, осторожно выглянула из-за него.
Мужчины продолжали, как ни в чем не бывало, разговаривать у калитки. Они казались спокойными, хотя, очевидно, обсуждали текущее боестолкновение. Это было видно хотя бы по тому, как в ответ на очередной залп они поднимали головы и, замерев, прислушивались. Собственно, чего им-то волноваться? Это не их война, подумала Лимбо. Только они так, похоже, не считали.
Сейчас! – погнала себя вперед Лимбо, подгадав, когда пауза в разговоре закончится, и он возобновится.
Совершенно бесшумно, будто всю жизнь только и занималась тайными операциями и скрадыванием, она приблизилась к намеченной цели и, размахнувшись, опустила биту на прикрытый кепкой в пиксельном камуфляже затылок водителя. Тот в последний момент, видимо, что-то услышал, или почувствовал, и начал поворачиваться, но не успел – удар положил конец его осознанной активности.
Тут, надо сказать, Лимбо испытала большое волнение. Ведь для нее это был первый опыт битья человека по голове, и с какой силой следовало все сделать, чтобы не взять грех на душу, она не знала. Пришлось понадеяться на помощь небес, и, забегая вперед, они ее не подвели. Чтоб не раскваситься, выкрикнула не позволивший ей сорваться в рефлексию клич:
– Сдохни!
Ноги мужика подогнулись, и он, как подрубленный, упал на колени. Медленно повернувшись, посмотрел на Лимбо полными укора глазами, мол, что за фигня? Ты в своем уме, девка?
– Прическа у тебя отстойная, – сообщила она ему причину.
Тут глаза водителя закатились, и он стал заваливаться назад, прямо на ограду. Лимбо швырнула на землю биту и бросилась к нему. Не хватало еще, чтобы сработала сигнализация. Успев удержать тело от заваливания, она подхватила его под мышки и оттащила в сторону от калитки – там и уложила на травке.