В непосредственной близости по воде гребли несколько лодок, но не Билли. Она смотрела и восхищалась отлаженной координацией, четкими, сильными движениями весел, разрезавших воду. Конечно, этот вид спорта для богатых детишек. Ребят из ведущих мужских и женских экипажей Кроуторн-Грэммар приглашали в Хенли, в Англию. Такое могли позволить себе только богатеи, сдобрив свои победы в спорте избитыми фразами типа мои поздравления! молодец! Этих детишек гладили по головке, говорили им ласковые слова и не скупились на похвалы для них, что так разительно отличались от маминых не трать время, учись прилежно, больше занимайся, которые иногда звучали небрежно, а иногда резко, как удар хлыста.
Ван Ыок открыла дверь, вошла домой и обрадовалась, услышав жужжание швейной машинки. Но радость длилась недолго – машинка стихла, а из комнаты вышла рассерженная мама.
– Что это за высокий мальчик?
– Кто рассказал тебе?
– Вас все видели. Сначала я сказала: «Вы с ума сошли! Кто угодно, но только не моя дочь! Она серьезная девочка. Она хорошая девочка. Это какая-то ошибка».
– Он просто мальчишка из школы.
– Значит, ты – за спиной у родителей – разрешила мальчику из твоей школы приходить сюда и гулять с тобой! Все вас видели!
– Я не знала, что он придет.
– Он преследует тебя?
– Нет. Нет! Успокойся. Давай присядем, ладно? – Ван Ыок все еще стояла в дверях с рюкзаком за спиной. – Я сделаю тебе чашку чая и все объясню.
Мама неохотно села.
– Я рада, что сегодня тебе лучше, – сказала Ван Ыок, скинув рюкзак на диван, и повернулась, чтобы получить по заслугам.
– Было. Мне было лучше. Но уже нет.
Переходя от раковины к чайнику, а потом к кухонному шкафчику и заваривая чай, Ван Ыок рассказала маме про Билли. Вернее, про ту версию Билли, которая подходила под требования родителей и которой можно бы было быть в ее жизни.
– Билли – друг семьи Эленор.
Мама обожала руководительницу подготовительного клуба; они все ее любили.
– Откуда он знает Эленор? Он не ходит в подготовительный клуб.
– Он недавно начал там работать. Его отец – важный доктор. Он дружит с Эленор. И его мать тоже дружит с Эленор.
– Зачем он пришел сюда?
– Он не приходил. Он просто был на улице, бегал – он выкладывается на своих тренировках, а еще он в ведущем экипаже по гребле – и увидел, как я выходила из дома. Мы в одном классе, и это было проявлением вежливости, хороших манер, когда он предложил проводить меня до школы. Потому что он уже все равно закончил пробежку.
– Пробежку?
– Да.
Это было самое слабое место в ее истории, но он был в спортивной одежде, потому что собирался на тренировку, так что, если ей повезет, она сможет выкрутиться. Вмешать Эленор было надежным ходом. Ее мать никогда бы не стала сомневаться в ней.
– Эленор рада, что Билли стал наставником в подготовительном клубе. Она считает, что он ответственный. Она попросила его помогать с самыми маленькими.
– Почему он стал работать там только сейчас?
– Он лишь недавно узнал про клуб.
– А-а.
Она поставила дымящуюся чашку с жасминовым чаем перед мамой и сделала глубокий вдох.
– Вообще-то в эту субботу Билли собирает кое-кого из одноклассников у себя дома, и меня тоже пригласили. Ты не против? Я могу пойти? Я приду домой рано. Не позже десяти.
– Никаких вечеринок.
– Ну, на самом деле, это даже больше школьное мероприятие.
– А где уведомление из школы?
– Уведомления не будет – это чествование школьной команды по гребле.
– Зачем это?
– Потому что все гордятся их спортивными достижениями. Там будут члены команды по гребле, им дадут медали. Будут произносить речи.
– Это обязательное мероприятие?
– Не совсем, но в школе хотят, чтобы мы посетили один-два таких… неформальных события. – Ван Ыок пыталась выглядеть так, как будто это нежеланная обязанность, а потом разыграла козырную карту: – Но это часть общественной жизни.
«Общественная жизнь» было очень полезным выражением, и она пользовалась им бережливо, считая своим своего рода пропуском на волю. Это был странный и непонятный термин для ее родителей, которые думали о школе исключительно как о месте обучения – месте усердной работы и дисциплины, где гарантировали отличные результаты, помогавшие любому ученику идти по пути к университету и выдающейся карьере. Счастливой жизни. В Кью. «Общественная жизнь» же была бесформенной, туманной зоной. Но родители знали (потому что она приложила все усилия, чтобы убедить их в этом): стипендия их дочери частично зависела от ее активного участия в школьной жизни.