С улицы к ним кинулась Холли, которая, судя по запаху, снова выходила покурить.
– Билли, там перед домом стоит суперподозрительный фургон с какими-то гопниками азиатской наружности. Они уже минут десять как там сидят.
Ван Ыок решила, это станет еще одним испытанием для чувств Билли. Она сама себя изводила, продолжая развлекаться с идеей, от которой уже отказалась, – но только магия могла заставить Билли наплевать на социальные барьеры и начать встречаться с девушкой, которая приехала в экипаже «Счастливых курочек».
– Не волнуйся, это мой отец. Он работает на человека, которому принадлежит фургон. Они приехали, чтобы забрать меня.
– Передай извинения папе за то, что мы заставили ждать, ладно? – сказал Билли.
Ван Ыок и Холли во все глаза смотрели на Билли, не веря своим ушам, только причины не верить у них были разные.
– Конечно, – улыбаясь, ответила Ван Ыок. – Увидимся в понедельник.
– Может, мне выйти и поздороваться? – спросил Билли.
– Нет, лучше в другой раз, – наслаждаясь изумлением Холли, сказала Ван Ыок.
Она вышла за ворота, открыла дверь с пассажирской стороны и взобралась в фургон. Ее отец даже не заметил, что тон, в котором попрощались с ней курящие у ворот девушки, был пропитан фальшивым дружелюбием:
– Спокойной ночи, Ван Ыок.
– Увидимся, Ван Ыок.
Она возвращалась домой в дурацкой тыкве. Все, кто был на вечеринке, точно посчитали, что она была одета неподобающе. Но ей не нужно было убегать в спешке или оставлять свой кед. Если за воскресенье что-бы-это-черт-побери-ни-было не исчезнет, Билли точно знает, где ее можно будет найти в понедельник.
Она ждала, что ей придется объяснять папе, да и Бао, почему ее одноклассницы, одетые в обтягивающие вечерние платья, курят на церемонии награждения команды по гребле, так что было настоящим облегчением, когда они выразили свое недовольство: учителя курят во время официального школьного мероприятия! Спасибо небесам за слишком сложные прически и уйму косметики. Этим девицам скорее можно было дать двадцать пять, чем семнадцать. И ее папа, конечно, не догадывался, что девушки такого типа носят по особым случаям.
30
Уклонившись от прямых ответов на расспросы родителей о школьном мероприятии и оказавшись в безопасности своей комнаты, Ван Ыок похлопала по кардигану, пожелав ему спокойной ночи (разве это не странно?), легла в постель и четыре раза осторожно постучала по стене Джесс: «Ты не спишь?» Ответа не было. Джесс игнорировала ее. Вряд ли она уже легла спать в половине одиннадцатого, наверняка лежала в кровати и читала.
Билли был тайной фантазией, ее «мяу» номер один. Она никак не ожидала, что эти фантазии ворвутся в реальную жизнь, и поэтому то, что Билли она действительно нравилась, совсем не укладывалось у нее в голове. Другим то, что Билли она нравилась, казалось оскорбительным. Ван Ыок не знала, выдержит ли очередного кого-нибудь, кто не сможет поверить в то, что она нравится Билли. Глаза жгли слезы. Как они смеют удивляться этому? Она была ничем не хуже остальных. И даже умнее многих. Но разве она позволяла кому-нибудь увидеть ее настоящую? Было ли это отчасти и ее виной? Ведь она предпочитала оставаться в тени, как можно более незаметной. И возможно, его друзья думали, будто он встречается с женщиной-невидимкой.
Но Ван Ыок понимала: дело было не только в этом, в кое-чем похуже. Они были против, чтобы Билли встречался с девушкой, которая не относилась к его привилегированному классу. Вот. Она сказала это. Все дело было в их классах, а значит, в деньгах. А значит, и в том, что Ван Ыок была из семьи беженцев. Всеобщее осуждение и это распределение по классам привело ее в бешенство. Какая-то часть ее даже наслаждалась мыслью о том, чтобы встать перед всеми теми людьми школы, которые хоть как-то ей нравились, и прокричать: «Он хотел меня, но я отказала ему. Потому что не желаю вестись на всю эту ложь».
Ван Ыок перекатилась на другой бок, расправив при этом ночную рубашку, и перевернула подушку на прохладную сторону. Хорошенько ударив по ней, она снова стала думать о том же – словно бегала кругами, – обо всех этих нелепых, ошибочных, ложных причинах, почему она нравилась Билли. Нет, она уже повелась на ложь, охотно, и теперь хладнокровно наблюдала за собой со стороны, хотя явно не одобряла все это.
– Ну, вряд ли бы она понравилась ему вот так, сама по себе, разве нет?