С того судьбоносного письма кино по пятницам встало в один ряд с уроками музыки, математикой или французской грамматикой. Их матери начали воспринимать просмотр кино как настоящую домашнюю работу. А еще в это же самое время родители Ван Ыок обычно ужинали с кузеном ее отца в Футскрее – на этот ужин всегда приглашали Бао Мака, а Ван Ыок, как единственный ребенок, на нем никогда не присутствовала.
Спасибо Господу за мисс Клегг! Они начали с антологий, которые бог знает откуда брала мама Джесс: «Классические американские сериалы семидесятых», «Сборник ситкомов», «Любимые голливудские мюзиклы» и все такое прочее, но со временем стали смотреть то, что было интересно им самим.
Но вообще-то именно сборник «Любимые голливудские мюзиклы» подарил им не один веселый вечер, когда они учили друг друга танцевать чечетку – жизненно важный навык. И хотя танцевальные сцены из «Криминального чтива» и «Пятисот дней лета» начали теснить старые мюзиклы, фильмы типа «Поющие под дождем» все равно оставались одними из их любимых.
Джесс без видимой враждебности рассказала Ван Ыок о своей встрече с Билли в подготовительном клубе.
– Значит так, он сам нашел меня – а я была наверху, так что ему пришлось постараться. Он назвал меня Джессикой и смотрел мне в глаза.
– Ты говоришь, как следователь.
– А я и была следователем, исследовала его – анализировала, насколько он достоин стать возможным парнем моей лучшей подруги.
– Еще он, похоже, прочитал «Джейн Эйр».
– Точно. Он застрял на том месте, где Джейн остается с семьей Риверсов.
– Понятно дело. Там затронута тема религии.
– Ну а кто-то типа меня скажет, что это просто скукотища. Но больше, чем две трети книги он с прошлой недели прочитал, а значит, очень постарался найти на нее время.
– Верно.
– Он прошел все мои тесты, и я лишь могу подтвердить свой изначальный диагноз: парень безумно влюблен в тебя.
– По совершенно непонятным причинам, – мрачно заметила Ван Ыок.
– Ты достойна быть любимой, как бы сама ни считала. И он не виноват, что родился в богатой семье.
В середине фильма, когда они прервались на то, чтобы перекусить, Ван Ыок рассказала Джесс о слове на букву «Л», проскочившем в их разговоре.
– «Несмотря на твою красоту… это последнее, за что я тебя люблю». Прямо так и сказал, слово в слово?
– Да. Но он мог просто так сказать все это, от балды.
– Но он же не взял свои слова обратно? Не попытался отшутиться?
– Нет, он, по-моему, сам удивился. Заявил: «Я никогда никому этого не говорил».
– Вообще-то это звучит очень даже серьезно. Очень-очень.
– Или он просто находится под влиянием, которое не может контролировать.
Джесс подняла руку вверх.
– Никакого бреда в вечер фильмов.
Пока они собирали себе поесть, Ван Ыок рассказала Джесс и о физической стороне их с Билли отношений.
– Ты позволила ему потереть твою горошинку? – Джесс чуть не подавилась маленькой сосиской в булочке с соусом из халапеньо и капустным салатом.
Ван Ыок, разламывая огромную плитку шоколада, унеслась в воспоминания.
– Я никогда бы не подумала, что смогла бы – ну, ты понимаешь – с кем-нибудь, но мы были словно зачарованные. Я так часто делала это с воображаемым Билли, что сейчас мне как-то не по себе, что он есть вот здесь, в реальной жизни.
Джесс закатила глаза.
– Может, нам уже пора отправиться за тридевять земель и купить тебе презервативы?
– Нет. По крайней мере, до тех пор, пока я не выясню, что происходит.
– Что происходит? Вы с этим парнем вместе нарушили школьные правила. Что, как мне по-прежнему кажется, довольно глупо с твоей стороны. Он заступился за тебя перед остальными, выступил против бывших друзей – например, этой ужасной Холли и нудной Тифф. У вас было свидание. И он прямыми словами попросил тебя встречаться с ним. Он любит тебя, и не только из-за твоей внешности. Он сам так сказал. А еще ты позволила ему…