Крючков попытался было уклониться от его выполнения, но тут же впал в немилость генерал-полковника и после нескольких «показательных уроков», в которых Урусов продемонстрировал Крючкову, что может быть в случае ослушания, вынужден был исполнить с рвением все порученное ему.
За последние два года тайного сотрудничества с Евгением Николаевичем ему приходилось раз пять соприкасаться с выполнением таких весьма «щекотливых» заданий.
Но теперь ситуация резко изменилась: он получил не просто «щекотливое», а самое что ни есть смертельно опасное задание. Поимка, а тем более устранение Владислава Игнатова, смотрящего России, могли аукнуться ему страшным бумерангом… И тем не менее опаснее для него было не выполнить приказ высокопоставленного эмвэдэшного генерала, это представляло непосредственную угрозу его собственной жизни. Григорий Алексеевич хорошо понимал всю сложность своего нынешнего положения; обратной дороги у него нет, но и впереди никаких радужных перспектив.
Ожившая рация отвлекла подполковника от невеселых мыслей, но он не сразу сообразил, что чей-то далекий голос адресуется именно ему.
— Вас вызывают, Григорий Алексеевич, — подсказал ему дремавший за рулем сержант-водитель. — Видать, наши из леса.
«Вашим в лесу самое место», — недовольно усмехнулся про себя Крючков, а вслух хрипло гаркнул в микрофон:
— «Витязь-1» на связи. Доложите обстановку!
Он многое отдал бы сейчас за долгожданное сообщение о задержании или уничтожении Варяга. Однако рапорт разочаровал.
— Объект опять ушел, — докладывал из савостинского охотхозяйства старший лейтенант Огородников, командир омоновской группы захвата. — Нам удалось окружить дом егеря, но то ли их кто-то предупредил, то ли мы их спугнули, словом, они сбежали прямо у нас из-под носа. Была перестрелка, двое наших ранены.
Крючков от негодования готов был разбить рацию.
— А егерь? Что он говорит? — Подполковник едва сдержался, чтобы не сорваться на крик, и добавил желчно: — Или он тоже ушел у вас из-под носа?
— Егеря задержали, — заторопился командир группы захвата, — но старик божится, что всю ночь отсутствовал, проверял щиты в лесу и ничего не знает, а в избушку кто-то влез в его отсутствие. Старик вроде не врет, сейчас же охотничий сезон на подходе… Он и впрямь всю неделю ходил в дозоры.
— Избушку осмотрели? — Крючков внутренне напрягся, опасаясь, что командир группы сообщит сейчас, не дай бог, о найденном мобильнике «Эрикссон». Эта новость, по сути, подвела бы черту под ночной охотой на Варяга.
— Ничего подозрительного не нашли. В домике все перерыто. Егерь говорит, что еды унесли трехдневный запас. А еще исчезло ружье-двустволка и десятка полтора-два патронов к ней…
Крючков криво про себя усмехнулся: рапорт напомнил ему детскую сказку о Машеньке и трех медведях.
— И еще, — продолжала хрипеть рация, — в сорока километрах отсюда, в поселке Орешкино, нашли тот самый «КамАЗ», на котором преследуемые скрылись с места преступления на Дмитровском шоссе.
Крючков оживился:
— Ну что? Где он был?
— Бросили его на опушке леса у переправы через речушку. Заднее колесо пробито… Во время преследования местные гаишники стреляли…
— А что с водителем «КамАЗа»?
Огородников запнулся.
— В общем, убит при попытке к бегству… Осколками стекла ему всю спину разворотило. Умер прямо за рулем, не приходя в сознание.
— По-моему, вы там не тех мочите, ребята, совсем охренели!
Старший лейтенант Огородников раздражение подполковника Крючкова не разделял. Но спорить с начальством не стал. Для опытного служаки давно являлось истиной, что с начальством пререкаться все равно как против ветра по малой нужде ходить.
Крючков вернул трубку рации на ее штатное место и задумчиво уставился сквозь грязное стекло на шоссе. Он снова пожалел о невозможности проверить весь направлявшийся в Москву транспорт. Оставалось сидеть у рации на трассе в ожидании новых сообщений, но теперь наверняка последовать они могли только лишь после активизации «маячка». На иную возможность обнаружить Варяга рассчитывать не приходилось, это было бы слишком большой удачей.