Поезд стал притормаживать. И вновь вернулось волнение. Последние сутки все, что с ними происходило, держало их в таком напряжении, что не было никакой возможности как следует перевести дух. А главное, не было времени спокойно обдумать весь тот бардак, что творился вокруг, вовлекая их обоих во все новые и новые испытания.
Чижевский тоже невольно сжал свою «беретту» в кармане бушлата. Этот его жест не ускользнул от обостренного внимания Варяга: значит, бывший военный разведчик тоже нервничает.
Теперь главная задача — любым способом связаться с Меркуленко. Странно, но все то время, пока они уходили от погони, зная о мобильнике в кармане, Варяг был спокоен. Теперь же, когда, пусть даже мифическая, возможность поговорить с Николаем Николаевичем исчезла, обернувшись коварной подставой, остро возникла потребность выйти с ним на связь. Обязательно нужно обсудить программу на завтрашний день, уточнить детали, без которых намеченная важная встреча не сможет состояться.
В окне показалась платформа. Бабка с грибами продолжала свой нескончаемый монолог о житейских трудностях простой российской пенсионерки. Варяг и Чижевский ее уже не слушали. Они попрощались с попутчицей и двинулись к выходу.
Вагон остановился недалеко от подземного перехода, дверь с шумом распахнулась. Они выскочили вместе с другими пассажирами наружу и оказались в толпе спешащих по своим делам москвичей: кто-то только что сошел с поезда вместе с ними, а кто-то торопился пробраться — и, стараясь не выбиваться из общей массы пассажиров, не спеша пошли к подземному переходу.
Беглецы прошли пару кварталов по дворам, перешли оживленную улицу и у шестнадцатиэтажного дома остановились перед телефонной будкой. Варяг зашел внутрь, схватил трубку и чертыхнулся. Трубка болталась на растянутой пружине, провод был оборван.
Следующий телефон-автомат нашли буквально у соседнего дома. Аппарат был старый, кнопочный, работал от жетона. Пришлось минут десять выпрашивать у прохожих лишний жетончик. На просьбы никто не хотел откликаться, пока Чижевский не предложил одному мужику купить жетоны по полтиннику за штуку. Тот рассмеялся и дал им несколько штук задаром, решив, видно: надо мужикам. Варяг с нетерпением первым набрал номер мобильного телефона Меркуленко. Занятый набором цифр, он не сразу услышал короткие гудки. И только после этого до него дошло, что звонить с телефона-автомата на мобильный невозможно: номер Меркуленко набирался через «шестерку». Зная об этой хитрой особенности, Варяг и попался на подставу с «Эрикссоном», именно эта деталь показалась ему тогда весьма правдоподобной. Выругавшись, он в досаде бросил трубку на рычаг.
— Надо что-то решать, Николай Валерьяныч! — угрюмо сказал он. — Нам нужна связь и хата, где мы сможем привести себя в норму.
— Может, ко мне на Арбат? Туда уж точно никто не сунется.
— Почему вы так уверены? — недоверчиво уточнил Владислав.
— Да ведь я уже там год обитаю, и все тихо. С тех пор как мою явку в прошлом году милиция засветила, я к своей Римке перебрался. А у нас с ней хитрая договоренность имеется: я звоню через два звонка — и, если все нормально, трубку снимает Сашок…
— Кто такой Сашок? — рассеянно спросил Варяг, размышляя о предложении Николая Валерьяновича.
— Это Римкин сын. Ему хоть и пятнадцать, но пацан уже все понимает, толковый, вопросов лишних не задает. В общем, если все о’кей, то трубку снимает Сашок.
— А если нет?
— А если нет, то после пятого гудка автоответчик включается. — Чижевский объяснял это, уже второй раз набирая номер. — Смотри-ка, никто не отзывается. — Он заметно встревожился, насупился. — Не могу ничего понять. Ни разу еще они не забывали… Договаривались же: если что, то автоответчик надо врубать. Что они там, с ума посходили? Семь утра — Сашка должен быть дома. У него занятия в школе с девяти…
Варяг видел, что Чижевский разволновался не на шутку.
— Ладно, Николай Валерьянович, вы ловите машину и езжайте туда разберитесь. А я дозвонюсь до старика, узнаю, как обстановка.
— А если со встречей все лопнуло, Владислав Геннадьевич?
— Ну, тогда нам надо срочно из Москвы сваливать… Но если все остается в силе, то я сразу к Сержанту рвану, там отлежусь до завтра, маленько раны залечу. Надеюсь, что у него меня никто искать не будет!