Выйдя в отставку, Герасим Герасимович получил должность консультанта в «конторе», сохранив не только прежние связи, но и былую влиятельность. А связи и влияние обеспечивали ему самый дорогой в современной России капитал — информированность и причастность. Он уже давно, еще в пору службы в Комитете, уяснил цену своей информированности: в эпоху «застоя» это приносило ему немалые барыши, когда за предоставляемую им конфиденциальную информацию заинтересованные люди были готовы выкладывать очень приличные деньги. А уж в последние десять лет он и вовсе понял, что сидит на золотой жиле. Многие его бывшие соратники, рыцари щита и меча, в условиях бурно развивающегося в России капитализма легко нашли себе теплые места в крупных и средних фирмах, став консультантами по безопасности их руководителей и хозяев. Львов же мудро решил, что лучше ни на кого не работать, ни к какому лагерю не примыкать — потом забот не оберешься! — а оставаться независимым «хорошо информированным секретным источником». И не прогадал.
Правда, оставаясь в центре политической круговерти, в последние пару лет Герасим Герасимович пребывал в некотором напряжении, которое недавно еще больше усилилось. Опытный игрок в политический покер, Львов вдруг почуял, как в Кремле стала затеваться злобная возня. И это ему совершенно не нравилось. Чутье разведчика подсказывало ему, что такого рода копошение на самом верху чревато опасными последствиями для многих сотен, если не тысяч людей. И не важно, как последствия этой возни потом назовут: дворцовым переворотом или новым переделом собственности, суть же будет прежней: это все та же грызня за власть и за лакомые куски румяного русского пирога, начиненного нефтью, газом, золотом, алмазами и прочими полезными ископаемыми. А если сейчас начнется очередной акт бесконечной российской драмы и старая кремлевская команда сойдется в поединке с молодой питерской командой, то головы полетят так стремительно, что держись. И уж его-то седа я голова может слететь вслед за другими — ибо слишком много ниточек по-прежнему связывает его со «старой гвардией» власть имущих, и одна из этих ниточек — тонкий телефонный проводок, по которому в его квартиру долетел вызов, заставивший зазвонить телефон спецсвязи.
«Он слишком много знал», — вспомнил Герасим Герасимович великую фразу из знаменитого фильма и грустно улыбнулся.
Накрыв китайский заварной чайничек куклой-купчихой, под которой так хорошо упревал жасминовый чай, он неторопливо подошел к неприметному черному аппарату «Тесла», после первого звонка как будто приумолкшему навеки. Но сомнение не оправдалась: словно бы отдохнув чуток и набравшись сил, телефон выдал новый переливчатый звонок. Герасиму Герасимовичу оставалось всего лишь снять трубку.
Услышав хорошо знакомый голос, старик встревожился еще больше. Насколько ему было известно, положение звонившего сейчас было совсем аховое, краткое общение с ним сулило опасностей куда больше, чем разглашение самой большой государственной тайны. На проводе был Владислав Игнатов…
Варяг же, напротив, когда Герасим Герасимович Львов снял трубку, почувствовал явное облегчение. Теперь, когда он связался хоть с кем-то из тех людей, от которых его упрямо отсекали в течение последних суток, ему показалось, что все должно пойти нормально.
— Алло, Герасим Герасимович! Это Вла… — начал Варяг, но отставной генерал прервал его на полуслове:
— Я тебя узнал, Владислав Геннадьевич. Чем обязан в столь ранний час? Что-нибудь случилось?
— Герасим Герасимович, — сказал Варяг, — разрешите, я сразу перейду к делу. У меня серьезные неприятности…
— Это я уже знаю, — ответил Львов с едва уловимой старческой дрожью в голосе, опережая звонившего. — За тобой охотятся… По-крупному…
Варяг тут же насторожился. Сейчас он реагировал на любую мелочь, он был словно загнанный волк, оскаливающийся на малейший шорох в чаще.
— Откуда вам это известно? — спросил Варяг. — Что вообще происходит? Может, что-то произошло за последние часы, о чем я не знаю?
Герасим Герасимович ощутил, что чутье его не подвело: вместе со звонком Варяг привнес в жизнь Львова дуновение неизвестной опасности.
— Вот что, Владислав Геннадьевич, — теперь уже спокойнее направил беседу в нужное русло Львов, — прежде всего давай-ка расскажи, что у тебя стряслось. А потом мы подытожим, как говаривал один мой юный приятель — «подобьем бабки». Давай по порядку, с самого начала, как на докладе.