— Да что рассказывать… — сказал Варяг, прокручивая в памяти вчерашние события и понимая, что все можно обобщить одной фразой: со вчерашнего дня его усиленно пытаются загнать в угол и убить. Однако Герасим Герасимович был человеком обстоятельным: он привык работать с фактами, ему нужны детали, — поэтому придется рассказать более подробно.
А дождь между тем усилился: капли, собираясь на стеклянной стенке телефонной будки, стекали тонкими струйками.
— Собственно, все началось со звонка Николая Николаевича, — стал объяснять Варяг. — Он позвонил мне позавчера вечером на мобильный и сказал, что на днях… точнее, послезавтра… должна состояться встреча. С самим. Вы меня понимаете, Герасим Герасимович?
— Еще бы, Владислав Геннадьевич, не мальчик, пожил, научился соображать, — с легкой насмешкой откликнулся Львов. — Но ты продолжай, продолжай, не тяни…
— Ну вот, с этого все и началось. Наверное, наш разговор перехватили, мой мобильник — это же не ваша спецвертушка, любой хакер подключиться может, не то что менты или ФСБ… Словом, хотя во время разговора никакие имена не назывались, но кто надо, тот мог понять, о чем мы толкуем. В общем, вчера вечером я выехал в Москву. Чтобы обезопаситься, на всякий случай выслал кавалькаду пустых джипов, а сам сел на пригородную электричку.
— Это ты умно придумал, — похвалил Львов. И представил, как смотрящий по России Варяг, за последние годы завоевавший такой авторитет, власть, деньги, трясется в душной, тесной электричке. — Ну и что, задумка сработала?
— Не совсем. Мы с помощником благополучно добрались до Москвы, но на Рижском вокзале произошел странный случай… Я теперь вообще думаю, что с нами всю дорогу в кошки-мышки играли. Вели от Нахабина до самого Рижского вокзала, а иначе как бы меня сразу там отыскали? Или все же как-то по-другому? — Варяг на секунду замолчал, переводя дыхание.
— Ты говори, говори, что на Рижском-то произошло?
— На Рижском ко мне подвалил, выйдя из кремлевской «Волги», какой-то фраер и сказал, что якобы его послал Меркуленко…
— Что-о? — не удержался Львов. — И ты ему поверил? Как же так?
— Да он так складно пел и про Меркуленко, и про встречу, и про их предложение по финансам… Ну все совпадало… Я не увидел никакой фальши. К тому же я ждал какого-то шага. И видать, купился.
— Ага, понятно. Тебе сделали предложение вложиться в крупный проект, так, что ли?
— Ну да. Я купился на эту приманку, потому что Меркуленко уже со мной раньше говорил на эту тему. И тот фраерок на Рижском просто слово в слово повторил его предложение… Я, признаюсь честно, так и не сообразил, что это была подстава чистой воды…
— Ну и как же он тебя подставил?
— Да мне этот мужик всучил хитрый мобильник. Сказал, что это прямой одноканальник для связи непосредственно с Николаем Николаевичем…
Львов, даже не дослушав Варяга, уже все понял с полуслова: смотрящего России кинули, как последнего лоха, хотя если рассудить, то ни один человек не смог бы раскусить этот трюк и разобраться, что к чему. Но Герасим Герасимович эту уловку знал из своего богатого профессионального опыта. Он сразу почуял: знакомый почерк — люди из «конторы» провернули эту штуку с сотовым телефоном… Да, подумал старый генерал, школа есть школа, профессионализм не пропьешь…
— Насколько я понимаю, в этом мобильном телефоне был радиомаяк? — спросил Львов.
— Да, а как вы догадались?
— Эх, Владислав Геннадьевич, знал бы ты, чем мне пришлось заниматься за годы моей службы, не спрашивал бы. Богатый опыт — вещь, не имеющая цены. А здесь, я вижу, подставили тебя, но кто?..
— Уж не знаю, Герасим Герасимович, чья это подстава… Может, Меркуленко играет в четыре руки? А может, еще кто балуется.
К телефонной будке подошла и в нерешительности остановилась девушка в короткой не по сезону юбке и легкой курточке. Тонкие девичьи ножки в легких летних туфельках были мокрые от дождя, а губы посинели от утреннего холода. Варяга и самого пробирало до костей, поэтому при одном только взгляде на озябшую девчушку ему стало еще холоднее. Девушка потопталась возле будки, заглянула внутрь и, отчаявшись дождаться конца разговора, быстро прошла прочь.
Львов какое-то время помолчал, обдумывая услышанное от Игнатова. Он сразу сообразил, что случившееся больше похоже на подставу не со стороны Меркуленко, а со стороны людей, рвущихся к власти и пытающихся дискредитировать как самого Меркуленко, так и его шефа. Сейчас расклад сил в околокремлевской игре таков, что ни Меркуленко, ни самому совсем нет резона бросать Варяга на произвол судьбы. Наоборот, Варяг может стать их козырной картой, козырным тузом. Тем джокером, который в критический момент может сыграть решающую роль, той фигурой, которая ни от кого не зависит, — человеком слова и дела, да к тому же при больших деньгах и огромной власти.