— Львов у телефона!
Капитан Рябов поспешно оторвал от уха пластмассовую коробочку своего мобильника, точно она обожгла ему кожу, и нажал на клавишу отключения соединения.
— Дома старик… — процедил он сквозь зубы и кивнул. — Надеюсь, у него-то нас не будут встречать врукопашную. Не хватало нам еще раз вляпаться в это дерьмо! Правда, Витек?
— Да уж конечно, Олег Сергеевич, но, я думаю, там все будет чисто. Да и с машиной тоже. Отбояримся.
Однако капитану Рябову таких заверений показалось недостаточно. И он стал ломать голову над тем, что делать, если те менты в «форде» запомнили их машину по каким-нибудь особым приметам. Еще, чего доброго, возьмут какую экспертизу.
И тут ему в голову пришла гениальная идея. Этот «жигуль», которым воспользовались бойцы спецбата-льона охраны, можно будет просто бросить где-нибудь в Бутове — к тому же в багажнике лежит сумка с вещами из той квартиры… И тогда будет даже хорошо, если менты найдут этот «жигуль»…
Опустив боковое стекло, он стал всматриваться в номера домов. Наконец машина поравнялась с длинным сталинским домом, где проживал их «клиент».
Рябов перезарядил свой «Макаров» и на всякий случай переложил пистолет из кобуры в боковой карман пиджака — чтобы можно было при необходимости сразу, не мешкая, пустить его в ход.
— Ну, Буров, вперед. Действуем быстро, а главное — без шума и пыли… Не так, как в Афанасьевском…
Капитан первым подошел к двери нужного подъезда. Не касаясь дверных ручек, он осмотрел кодовый замок с домофоном.
— Ну что, Витек, не будем же мы тут сидеть и ждать, пока кто-нибудь его специально нам откроет… Надо действовать.
Витька Буров хмыкнул и, достав складной нож, собрался пустить его в дело.
— Нет, так не пойдет. Вокруг же люди, — остановил его командир. — Жильцы мигом повысовываются. Давай-ка по-другому. — С этими словами Рябов нажал на кнопки 5 и 6. Через несколько секунд из переговорника послышалась трель звонка. Потом старушечий голос произнес: «Кто здесь?»
— Из ЖЭКа! — бодро просипел Рябов. — Меняем счетчики электроэнергии. Вчера на десятом и девятом меняли, а сегодня у вас. Откройте, пожалуйста!
— Так нам же тридцать пятая нужна, товарищ капитан! — зашептал Буров.
— Тихо ты, умник! — ощерился Рябов. — Что ж я, по-твоему, к старику звонить стану?.. — На том конце долго не открывали. — Можете позвонить диспетчеру проверить, уважаемая! — снова прокричал в микрофон Рябов, — Техник Савельев я из райотдела Мосэнерго!
Похоже, эта аттестация убедила наконец старушку из пятьдесят шестой квартиры — электронный замок щелкнул, и капитан Рябов толкнул тяжелую железную дверь.
В темном прохладном подъезде было тихо. Они, не встретив по пути никого, поднялись на пятый этаж и подошли к обитой дерматином двери. Ситуация повторялась. С той лишь разницей, что сейчас им не потребуется колупаться отмычкой в дверном замке.
Рябов нажал на звонок.
За дверью раздалось шарканье тапочек. Капитан уже приготовился гнать хозяину квартиры какую-нибудь туфту, но, к его удивлению, Львов совершенно безбоязненно отомкнул дверь и распахнул ее перед прибывшими.
«Наверное, ошибка», — решил Львов, когда услыхал в трубке городского телефона короткие звонки. Кто-то спутал номера, или коммутатор на АТС шалит… Герасим Герасимович уселся в кресло и стал обдумывать только что состоявшийся разговор с Игнатовым. В этой игре на большие деньги, затеянной по обоюдному согласию криминальным авторитетом Варягом и «серыми кардиналами» Кремля, у него был свой интерес. Не только финансовый, но и идеологический. Как опытный и много повидавший на своем долгом веку чиновник, Герасим Герасимович понимал, что по большому счету в России как было, так и осталось двоевластие — вроде того, о котором когда-то писал статейки вождь мирового пролетариата. Только тогда, в семнадцатом году, власть в России располовинили два враждовавших политических лагеря, после чего в стране надолго восстановилась самая что ни на есть абсолютная монархия. И только после смерти усатого самодержца постепенно, с середины пятидесятых — начала шестидесятых, государство незаметно как бы расслоилось на два социальных уровня: наверху всем заправлял советский партийно-хозяйственный актив во главе с членами Политбюро да ЦК под прикрытием всемогущих карательных ведомств КГБ и МВД, а внизу, в тени, властвовали воры разных мастей да рангов — от самодеятельных жуликов вроде так называемых «расхитителей народной собственности» и «цеховиков» до потомственных воров в законе, сумевших уговорами и угрозами собрать неорганизованных жуликов и местных партийных вождишек под свою крышу и создать второе мощное теневое государство, в котором закон и порядок поддерживался наиболее авторитетными паханами. А потом, в начале восьмидесятых, а особенно при Горбачеве, когда новоявленные «перестройщики», сломав старую государственную машину, новую так и не сумели вовремя отстроить, теневая российская власть резво поперла вверх, сметая на своем пути всех и вся и создавая на руинах бывшего «союза нерушимого» свою систему…