Сержант подождал пару минут, набором междометий участвуя в беседе с суровым стариком, и решительно двинулся к подъезду, в который только что вошли охранники. Только бы не остановили, думал он, только бы не остановили…
Но оставшихся на улице ментов вроде бы совсем не интересовала его персона, все были чем-то заняты. И Степан беспрепятственно заскочил в подъезд. Одолев пешком четыре пролета, Сержант оказался на этаже, где жил Львов — ошибиться было нельзя, потому что один из сержантов, который только что стоял около подъезда и мерно жевал свой «орбит», сейчас ошивался возле распахнутой настежь двери. Сержант остановился, полез в карман бушлата, вытащил записную книжку и стал демонстративно глядеть в нее, якобы сверяя номера квартир с записями в блокноте. Милиционер молча наблюдал за ним. Степа знал, что надпись на его спине уже прочли, подозрения он уже явно не вызывает, значит, можно начинать мента разбалтывать.
Из квартиры доносились отрывистые, точно далекий лай собаки, обрывки фраз. По начальственному голосу было ясно, что там разоряется большой начальник.
— Слышь, шеф, а что тут происходит? — с деланным равнодушием поинтересовался Степан. — Убийство, говорят? Вот некстати. А мне этот подъезд надо проверить. В подвале скопление пропана, вот мне каждую квартиру и надо проверить, да чтобы все жильцы расписались.
— Этот уже не распишется, — ухмыльнулся охранник, мотнув головой за спину. — За этого можешь сам расписаться, никто проверять не будет.
Он сплюнул на пол и растер плевок каблуком.
— Так я ж не помешаю… Только зайду в кухню, кран проверю… — не надеясь на успех своей затеи, просительно протянул Сержант.
— Шел бы ты отсюда, мужик. А то залетишь под горячую руку. Вон слышишь, как наш генерал волну гонит…
Боец оглянулся, прислушавшись к рокоту начальственного баса за спиной, потом соблаговолил объяснить:
— Делом генерал-майор занимается, так что вали подобру-поздорову. Завтра придешь. А лучше за всех черкани, мол, расписались. Нету тут никакой утечки — я те гарантирую!
— Нет, брат, я так не могу… А кого убили? Говорят, тоже генерал был? Ограбить, что ли, хотели?
— Слушай, — осерчал охранник и шевельнул автоматом, — я сказал: проваливай! Так и действуй. А то и мне попадет из-за тебя. Ну вот, — вытянулся он по струнке, заслышав грузные шаги в коридоре.
Из квартиры выкатился пузатый мужчина, одетый почти точно так же, как и боец у двери, — в мышиный омоновский бушлат. Несмотря на то что на его погонах золотились крупные генерал-майорские звезды, бушлат сидел на нем комично, быть может, оттого, что над затянутым ремнем гигантской грушей свисал живот. Из-за этого выглядел генерал-майор не так грозно и молодцевато, как его молодой подчиненный.
— Что тут за посторонние! Ты, охламон, для чего тут стоишь, твою мать! Сказано вам, только прописанных жильцов пропускать. Кто такой? — Бас генерал-майора густо заполнил лестничную площадку.
— Мосгаз, — поспешно ответил боец, переминаясь с ноги на ногу. — Тут утечка газа, он жильцов обходит…
— А у него самого языка, что ли, нет? Ты, Рогожкин, за него не отвечай! Давай, Мосгаз, иди отсюда, завтра будешь жильцов обходить, — уже более добродушно махнул рукой генерал, колыхая тугой грушей над ремнем.
Он еще раз скользнул взглядом по плотной фигуре мужчины в сером бушлате, и на секунду их глаза встретились. Оба повернулись было с намерением разойтись, но в последний момент как по команде замерли — словно между их спинами внезапно возник электрический разряд.
В памяти Сержанта, словно видеофильм в режиме ускоренного просмотра, пронеслись давно позабытые сцены далекого тысяча девятьсот семьдесят пятого года… Вот он, молодой энергичный капитан милиции, сидит, понурив голову, за столом перед следователем и отвечает на неприятные вопросы… Вот ему зачитывают приказ об увольнении из органов внутренних дел… Вот статья в городской газете о бесчестном капитане милиции Юрьеве, организовавшем аферу с распределением ведомственных квартир… А вот и его бывший сослуживец майор Потапов Борис Сергеевич, с уже тогда грушевидным пузцом и перепутанными глазками, умоляет его «взять все на себя» взамен на <<гарантию надежной поддержки» в дальнейшем… И свидетельские показания майора Потапова на суде — его слова покаяния за то, что «не разглядел гнилой частнособственнической сущности» капитана Юрьева и что «не сумел противостоять наглому приспособленчеству» человека, «замаравшего мундир советского офицера»…