Едва слышный напев электронного зуммера заставил его вскочить, и не успела мелодия грянуть в полную мощь, как он уже нажал кнопку приема.
— Это я! — глухо бросил Чижевский.
И, услышав его убитый голос, Варяг сразу понял: все пропало. Еще не веря, не желая верить в поражение, он раздраженно спросил:
— Ну что, дозвонились? Не тяните! Алла Петровна на месте?
Чижевский заговорил торопливо и деловито:
— Ее нет. Она с сегодняшнего дня в отпуске.
— Как это в отпуске? — криком перебил его Варяг. — Она не может быть в отпуске!
— Вместе нее какая-то новая. Представилась как Антонина Сергеевна.
— Черт! Ну хоть о Меркуленко что-нибудь удалось узнать?
— Удалось. Он в командировке. С сегодняшнего дня.
— Надолго? — Варяг ощутил, как вновь все его тело охватила тупая ватная пустота.
— На неделю! — Эти слова упали как смертный приговор.
Варяг понял, что все кончено.
Все рухнуло, не успев даже начаться.
ЧАСТЬ III
Глава 22
26 сентября
10.50
Антонина Сергеевна Морозова была женщина видная. Высокая, статная, с покатыми плечами, крупной грудью и могучей тазобедренной областью, она с высоты своего изрядного роста обводила окружающий мир надменным и даже отчасти презрительным взглядом. Вероятно, эта холодная надменность объяснялась тем, что Антонина Сергеевна была подполковником ФСБ — при том, что всю свою сознательную жизнь работала исключительно в сфере «офисного сервиса», как она сама любила аттестовать свою специальность. Проще говоря, была секретарем-референтом с особыми полномочиями. Когда она училась в десятом классе в Ленинграде, с ней встретились двое мужчин с незапоминающимися бесстрастными лицами, которые вызвали ее с урока истории в кабинет директора и провели получасовую беседу. После выпускных экзаменов круглая отличница Тоня Морозова, ко всеобщему удивлению, не стала поступать в институт, а пошла простой машинисткой в райком партии. Она неторопливо делала карьеру — сначала пересела в кресло заведующей машбюро в Ленинградском обкоме, потом; тала личным референтом зампредседателя горисполкома, а далее — уже автоматом — оказалась в той же должности при заместителе мэра Ленинграда, а позднее Санкт-Петербурга и, наконец, в прошлом году переместилась в Москву, сюда, на Старую площадь.
В приемной Николая Николаевича Меркуленко: на очутилась только вчера вечером, но сегодня уже ощущала себя тут полновластной хозяйкой. Во всяком случае, ее величавая фигура органично смотрелась за столом, среди папок с документами, разноцветных телефонных аппаратов и канцелярских безделушек. Дело в том, что Антонина Сергеевна узнала о своем новом назначении загодя, куда раньше своего нынешнего шефа и его прежней секретарши, которая, войдя утром в приемную, обалдело воззрилась на новую хозяйку офиса.
— Антонина Сергеевна, меня увольняют… — упавшим голосом сообщила Алла Петровна. — Все это так неожиданно…
— Что поделаешь, милочка… эфмь… — грудным голосом нараспев проговорила Антонина Сергеевна. У нее была привычка делать между словами паузы и заполнять их полувздохом-полувсхлипом «эфмь». — От судьбы… эфмь… не уйдешь. Меня тоже только вчера поставили перед фактом… Ну, вы же знаете, приказы… эфмь… не обсуждаются!
Алла Петровна печально кивнула, бросив косой взгляд на Морозову. Она терпеть не могла эту нагловатую, с гонором бабу, которая появилась в коридорах знаменитого здания на Старой площади одновременно с десантом питерских чиновников в прошлом году и сразу дала понять здешним старожилам, что очень скоро всем им даст прикурить. И дала — не прошло и полугода, как Морозову назначили личным секретарем-референтом начальника управления кадров президентской администрации Марлена Федоровича Штерна.
— Позвольте… — Подойдя к письменному столу, Алла Петровна выдвинула ящики, чтобы достать оттуда свои вещи. К ее удивлению, вещей там не оказалось — ни косметички, ни расчески, ни чашек…
— Я тут разобралась уже… — железным тоном сообщила Антонина Сергеевна. — Вы не против? Ваше все — вон там! — Она махнула полной рукой в сторону окна. Там на подоконнике стояла картонная коробка.
Алла Петровна вспыхнула и, ничего не сказав, повернулась спиной. Ну и наглость! Еще вчера вечером она и думать не могла о таком странном повороте событий. Она ушла отсюда в начале восьмого, как обычно. Николай Николаевич уехал чуть раньше. Никаких разговоров ни об отпуске, ни тем паче об увольнении не было… Как не было ни слова сказано и о внезапной командировке Николая Николаевича во Франкфурт, о чем Алла Петровна только что узнала в коридоре. Ясное дело, для ее шефа это все тоже было полной неожиданностью…