- Ну, дела... - изумился Дёма.
- Ничего не дела. Почти всегда так и бывает. Вон Промку спроси. Аркашку этого... Где имя, где прозвище никак не пойму... Его и пытать не надо, сам без спросу совет даст. Научит, как нам счастливыми сделаться. Преподаст полный соцминимум. Только все его советы мы наперед знаем. Культура там, трудолюбие. Руки мой. Может, как раз именно ты сделаешь нам предложение, от которого мы не смогём отказаться?
- Вредно и стыдно грязным ходить, - вставил Аркадий, хотя только что поклялся молчать даже под пыткой.
Из-за кустов вынырнули две собаки. Но гвалту от них было столько, словно целая свора кинулась встречать победителей.
- А вот и наше располагалище, - сказал Невзор. - Добро пожаловать - из вашей реальности в нашу действительность
Небольшое, но кипучее кочевье расположилось на круглой поляне. Горели, обдавая дымом, костры. Торчал головастый идол в центре стойбища.
Весь табор насчитывал человек до двухсот, включая детей и женщин, высыпавших посмотреть на пленных.
Такого любопытства в отношении своей персоны Дёме наблюдать еще не приходилось. Женщины оставили костры и приблизились. Более сопливые соплеменники, побросав палки, которыми за минуту до этого избивали друг друга, протискивались в первый ряд. Особо назойливых отгоняли взрослые хамы, чувствовавшие себя героями дня.
Шуму, конечно, было еще больше, чем от тех двух собак.
- А ты ничего, бойкий, - похвалил одноокий Дёму. - Хоть нас и не победил, но удивил очень. Нанимайся ко мне в опричники. Промку не приглашаю, он на наше племя злой. А тебе я жалованье положу. Бабу, какую хошь, положу. Есть тут одна - совсем замечательная. Молчаной звать. Живет у меня в кустах.
Он свистнул негромко. Баба немедленно вылезла из кустов. Дёма взглянул на нее небрежно: баба как баба. Кроме того, что почти немытая и одетая кое-как, ничего замечательного в ней не было.
- Чего ж в ней такого особенного? - спросил он.
- А вот сейчас увидишь. Давай, - кивнул этой бабе Невзор, зажимая уши.
Те, что стояли ближе, в том числе Аркадий, последовали его примеру, а баба, набрав воздуху полную грудь (а грудь у нее была полная), вдруг издала такой вопль, что племя присело, словно придавленное, эхо отозвалось испуганным заикой, а с ближайшего дерева замертво свалился фазан.
Дёма, еще не отвыкший от грома земных битв, особого потрясения не испытал. Хотя слышал такое впервые.
- Видал? - Глаз Невзора счастливо сиял. - Молчит-молчит, да как гаркнет... Ну-ну, - окоротил он, видя, что Молчана опять стала делать глубокий вдох. - Накличешь себе клиентов, дура. Это у ней так... это охотка... Охотница она у нас. - Он ковырнул мизинцем ухо, потряс головой. - Она хоть охотничья, но отходчивая. И собой недурна: что голос, что стать. И фигура нефригидная, и ноги не хуже многих. Хорошо исполняет супружеские обязанности.
На Дёмин солдатский взгляд в ней было не более обольщенья, чем в боевом слоне.
- Привередничаешь, касатик, - правильно понял его мнение одноглазый. - Каких же тебе киприд?
- У него, наверно, глаза болят. Не видит в бабе прекрасного, - сказал Селяныч. - Мы б тебе зренье поправили, да окулист у нас околел в прошлом году.
- Ну, не хочешь - не надо, - не стал настаивать предводитель. - Она жалеет только желающих. Скажи мне, добрая молодица, хочешь ли себе такого бойца?
- Этого человека хочу, - глубоким баритоном отозвалась девица, протягивая фазана Аркадию, который спрятал руки за спину и отступил.
- Молчит-молчит, да как скажет, - с досадой сказал Невзор. - Уведите ее.
- Пытать-то о чем будем? - напомнил Селяныч. По-видимому, он был правой рукой предводителя, потому что его тоже слушались. Насколько вообще могли эти хамы слушаться и повиноваться.
- А давай-ка у народа спроси.
- Эй, народ! Вопросы к пришельцу есть?
Общество разом загомонило.
- Они спрашивают: плавать или летать умеешь?
- Летать... - хмыкнул Дема, вспомнив полет на помеле.
- Хотят знать, чей и откуда?
- С земли, - отозвался Дёма.
- Врешь, - немедленно парировал такой ответ одноглазый. - Невозможно, чтобы с земли. Туда - сколько хочешь сбрасывай, а обратно - не смей, ходу нет. Даже за край никто не заглядывал. Да и не видно все равно ничего в тумане.
- Хочешь верь, хочешь нет, а оттуда. На летательном аппарате прилетел.
Хамы опять загомонили, перебивая друг друга.
- Спрашивают: чего умеешь?
- А я не сказал? Летать, - огрызнулся Дёма, поражаясь однообразию вопросов.
- Это нам проверить недолго, - сказал с угрозой Невзор. - Тут многие поначалу противятся. А потом обнаруживают в себе таланты и летать, и петь. Арию Ариэля с искренним воплем. С летальным исходом в конце.
- Какие фокусы, песни знаешь? Анекдоты? Пляски? Истории? Можешь страуса изобразить?
Клоуна из меня сделать хотят, оскорбился Дёма. Чтоб зрелища им показывал. Театр представлял. К Аркадию у них ни вопросов, ни претензий не было. Аркадий и не высовывался, держась несколько сзади, за Дёминой спиной.
- Аркадий Иваныч! - вскричал человек, минуту назад вышедший из-за осин и выделявшийся из толпы тем, что был брит. - Опять попался никак?
В руке его была опасная бритва, которую он между делом правил о Дёмин ремень, намотав его на кулак. 'Уже успели загнать мое имущество', - подумал Дёма.
- Тупей! - узнал его Аркадий и поначалу обрадовался. - А мы считали, что ты в Аиде уже! - Он рванулся навстречу, по-видимому, соплеменнику, но его удержали. Бритый в ответ на этот порыв шарахнулся и попытался укрыться в толпе. - Постой-постой, - догадался Аркадий. Он изменился в лице. - Так это ты хамам нас передал?
- А ты думал, я всю свою жизнь рожи ваши постылые брить буду? Опротивели мне они. Осточертели. Видеть их не могу. К тому же это дурацкое прозвище мне категорически не нравится. Кому Прометей, а кому Тупей.
- А я и не знал, что его Тупеем зовут, - удивился Невзор. - Имиджмейкером нам представился. Только Имиджмейкера выговорить никто не мог, кроме меня. Так мы его Вареным зовем.
- Этот странствующий парикмахер, - сказал Дёме Аркадий, - некоторое время при нас жил. А теперь видишь, к этим переметнулся.
К этому брадобрею стоило приглядеться внимательней. Дёма и пригляделся. Всё лицо и шея Тупея были в прыщах и пупырышках, что подчеркивало сходство с кожей вареной курицы. Видимо, его профессия в этом племени была невостребованна. И чтобы квалификацию не потерять, ему приходилось обслуживать себя. Даже брови его были выбриты. Не говоря уже о голове, вылизанной до блеска.
- Да и ну вас с вашей цивилизацией и культурой, - продолжал цирюльник. - Для счастья есть более короткий путь.
- И какой же? - спросил Аркадий.
- А вот такой. Есть идея на этот счет.
- Скажи-скажи, - подбодрил его одноглазый. - Он и мне вбил в голову эту идею. Сидит теперь, словно гвоздь.
Видимо, были у него веские основания не доверять парикмахеру. Вероятно, он полагал, что тот идеями голову ему пудрит. А посему мнение людей посторонних было ему кстати.
- Так, ведем изыскания, - неохотно сказал Тупей.
- Это он насчет кровеносной артерии, желательно магистральной.
- Ну да, добраться до главной драконьей артерии да подрезать ее. Аккуратно, конечно. Да присосаться всем ихним племенем.
- Враз все счастливыми станем, - захлебнулся мечтой предводитель. Глаз его затуманился, как будто уже присосался и сделался пьян. - Не исключая больных и блаженных. Надоело детское питание - молоко да кисель. А за страусом бегать - то и дело сами в азарте охоты в ямы валимся. На одного страуса - трое-четверо наших. Да вы и сами знаете, каковы неожиданности от этих ям.