- Тиккамасяля, пажалюйста! - звонко пропел Ониш, ставя передо мной блюдо с божественной земной курочкой со специями и чашку ароматного кофе.
Мы перекинулись парой словечек и я принялся за еду, параллельно сканируя вид за окном. Это заведение нравилось мне еще и тем, что отсюда улица была видна как на ладони. Жуя любимую курочку, я мог сканировать прохожих.
Я знал, что поиск подходящей особи может занимать несколько часов или даже дней. Знал, что сегодня могу вернуться домой ни с чем. Но это часть моей стратегии, я умею ждать. Поэтому я просто наслаждался едой.
Звякнул дверной колокольчик, в зал вошли две молодые девушки в университетской форме и я впился в них взглядом. Намеренно укороченные форменные юбки, громко хохочут, стреляют глазами. Одна из них, заприметив меня, выпрямилась и оттопырила попу. Откинув назад черные крашеные волосы, окинула меня изучающим и, как ей наверное казалось, чертовски сексуальным взглядом. Потом шепнула что-то на ухо подруге и та открыто посмотрела в мою сторону. Я отвел глаза. Нет, эти отпадают. Я знаю таких, в свое время потратил на них уйму времени. Слишком растрачивают ману, внутри ничего не накапливается, а амплитуда излучения не больше, чем у котят.
Краем глаза я заметил, как рыжая за столиком в углу встала и направилась в туалетную комнату. Мой натренированный взгляд сработал быстрее мозга. Словно пес, учуявший добычу, вцепился в ее фигуру. Невысокого роста, в коричневой кожаной куртке, надетой поверх заношенной толстовки. Темно-синие джинсы и кеды. Размазывает слезы по щекам. На столе остался ноутбук и какие-то тетради, на стуле - черный спортивный рюкзак. Она скрылась за дверью уборной, а я весь напрягся и вытянул шею, в ожидании. Я чувствовал, как вздыбились волосы на затылке. Только бы не ошибиться. Да, иногда я ошибался. Я немного знал этот типаж, хоть и не был уверен, что это то самое. Если я прав, то эти рыжие волосы были не напоказ, это ее натуральный окрас и это ее проклятье. Я знал эту их пятнистую окраску, которую они называют веснушками и чаще всего ненавидят это в себе.
Тем временем, две студентки заказали напитки и демонстративно заняли столик прямо передо мной, закрыв обзор и на дверь туалета, и на столик в углу. Хохотушки активно пытались привлечь мое внимание. Что ж, придется разочаровать этих милашек. Я поднялся из-за стола и направился к стойке, чтобы расплатиться. Одновременно я продолжал наблюдать за дверью с надписью “Ladies”.
Наконец, добыча вышла из укрытия. Ничего такая, аппетитная, отметил я. Хотя свою аппетитность они, как правило, тоже ненавидят. Губы опухшие, зрачки расширены, волосы убрала в хвост. Пряталась так долго, чтобы выплакаться. Плаксы - легкая добыча, они гораздо более внушаемы. Значит, мне повезет сегодня. Вместо своего столика она направилась к стойке.
- Щто щелаете, мэм? - Ониш одарил ее своей фирменной улыбкой.
- Черничный пирог и латте, пожалуйста, - тихо проговорила она.
- Тьри щестесят пять, пощалюйста.
Она сунула руку в карман куртки и вдруг замерла и напряглась, как будто осознала что-то ужасное. Ее щеки запылали. Она полезла в другой карман, затем судорожно начала шарить по карманам джинсов.
- П…подождите пожалуйста, - запинаясь сказала она и быстрым шагом пошла к своему столику.
Я видел, как она ищет что-то в рюкзаке. Вернувшись, она смущенно сказала:
- Извините, не нужно пирог. Только кофе. - она покраснела еще больше и положила на стойку смятую купюру и несколько монет.
- Как скащете, мэм. - Ониш продолжал улыбаться, как будто не заметил неловкости. Пока он готовил кофе, я осторожно разглядывал экземпляр. В воздухе висело дурацкое молчание.
Наконец, кофе был готов. Плакса взяла чашку чуть подрагивающими руками, села за свой столик и вернулась к тетрадям. Мне даже стало жаль эту несостоявшуюся сладкоежку.
Опершись локтями о стойку, я наклонился поближе к Онишу и практически прошептал:
- Бро, сделай мне черничный пирожочек, будь добр.
Индиец скосил глаза в сторону рыжей, потом посмотрел на меня и расплылся в понимающей улыбке.
Когда я поставил перед ней тарелку с теплым черничным пирогом, истекающим сиропом, она испуганно подняла на меня влажные серые глаза.
- Э..это…з..зачем?
- Могу я присесть? - сказал я вкрадчивым низким голосом, который действовал на землянок магнитически.
Она молчала, продолжая пялиться на меня.
- Вы так прекрасны - продолжал я. - Но почему-то вы грустите. И я решил поднять вам настроение.
Меня самого тошнило от этих дешевых подкатов, но в большинстве случаев они работали.
Она вдруг резко вскочила и начала быстро засовывать тетради в рюкзак. Вот черт, кажется, спугнул. Рыжая свинка оказалась пугливой ланью. Даже пирог не подействовал.