Проход был закрыт серебристыми подъёмными воротами, у верхушки которых также уже витал плотный дым. Дмитрий Петрович нажал кнопку на настенном блоке и ворота стали медленно подниматься, но он тут же прополз в образовавшуюся щель.
В лицо дунул свежий ночной воздух, которого он будто бы не вдыхал всю жизнь, с нотками влажной земли и осенних прелостей. Ветер наделил его свободой, и он, словно свалив с плеч своих всю тяжесть груза, легко двинулся к забору, к границе иного мира, в который он должен вступить новым человеком.
Завод выл и ревел под стать сиренам пожарных машин, неожиданно приехавших вовремя и не в единственном количестве, из окон рвалось пламя – языки дракона. А Дима бежал средь засохших кустов, и не думающих задерживать его, бежал, летел подальше от серой старой громады, скидывая с себя мерзкий плащ.
Мысли Димы и не думали успокаиваться: он нёсся через лужи, редко хлюпая своей здоровой ножищей, как безумный, чтобы выпустить энергию, давящую на него все эти годы, чтобы найти в движении спокойствия, найти новый путь.
А где-то судья вновь задал вопрос и услышал честный долгожданный ответ – её имя, её образ.