Капио снова договорился со старушкой о работе. В предыдущие три сезона он занимался побелкой стен ее дома, но на этот раз ему предстоял более серьезный ремонт. Необходимо было полностью очистить от потрескавшихся слоев стены и нанести новое ровное покрытие. В аналогичном обновлении нуждались двери и оконные рамы. Это была крупная и сложная работа, но оплата была заманчивой. За предыдущие годы он набил руку и решил, что смело возьмется и за это дело. Он планировал использовать заработанные деньги для более «достойной» подготовки к школе. Капио представлял себя с гордо поднятой головой, идущим по школьному коридору перед глазами одноклассников, чувствуя себя не хуже остальных. Просить денег у матери было стыдно. О помощи от отца и говорить не приходилось. Дирран Фобб снова пропадал на своей работе, и с него этого было достаточно. После той глубокой беседы он ещё не посещал своего старика, но слова Софо все время крутились в его уме. В один из дней, несмотря на усталость после напряженного трудового дня, он решил навестить его. Осталось только забежать к себе и переодеться. Но когда он пришел домой, он увидел нечто необычное: отец сидел посреди комнаты, а вокруг него кто-то в странном наряде суетился. Этот человек, будто заклиная, произносил странные слова, обращенные к Диррану Фоббу с возвышенным и странным голосом: «Да придет благодать всемогущего Гоба и его дочери Суси на Диррана, сына Фобба. Да наполнит его душу блаженством, да принесет дому его богатство земное и небесное…». Если даже это были молитвы из священных книг, то они выглядели довольно странно, скорее всего, это была выдумка этого самозванца «священника». Также странно выглядел сам Дирран Фобб, восседая на табуретке, словно на троне, с закрытыми глазами и безразличным, глуповатым видом. Для Капио это выглядело и странно, и комично, он тихо остановился у порога, с интересом наблюдая за происходящим. В какой-то момент этот человек в длинном плаще заметил Капио. Встретившись взглядом, он продолжил фальшивым тоном свой обряд. Капио остолбенел. Он узнал в нем того, кто чуть было не задушил его несколько лет назад. Было удивительно, что этот человек даже не стал скрывать свое лицо. Капио вспыхнул от прошлой обиды и текущего гнева на дерзость этого негодяя. Он осмелился сделать то, на что не решился тогда раньше, он закричал:
– Убирайся отсюда!
Мерзавец замер. Отец, очнувшись и подпрыгнув на табуретке от неожиданности, и пораженный поступком Капио, нахмурился.
– Ты? Ты что смеешь, дурак? Прибить тебя что ли?
– Не обижайте детей и не браните их, ведь они – дар от Него, – сентенциозно прокричал этот «служитель» своим мерзким голосом, пытаясь придать словам патетичности. Затем, обратившись к Капио, с ехидством продолжил: – Да! Дети – благословение от Гоба. В Сакрумане написано: если кто-то обидит дитя словом или делом, того ждет темнота в этой жизни и в следующей.
– Этот человек пытался убить меня!
– Что ты несешь?! – крикнул отец, а затем обратился к «служителю»: – Преподобный, в него вселился бес! Сделай что-нибудь?
– Это правда! – кричал Капио.
– В Сакрумане также сказано: «Лжец – слуга дьявола».
– Он притворяется, он шарлатан, отец!
– Замолчи, несчастный! Не говори так о святом Малдо!
– Когда Всесильный Гоб ниспосылал нам Святой Дух в виде своей дочери Суси, то погрязшие в грехах люди тоже сочли ее за шарлатанку. Вместо того чтобы внемлить ее слову, по греховности своей и по неверию они восприняли ее с презрением и очернили ее. Так же, как сейчас это делаешь ты, – «преподобный» ткнул пальцем в сторону Капио.
– Ах, Святая Суси! Да благословит ее Гоб во веки веков! Ты хоть понимаешь что творишь, выродок? – ожесточенно зажестикулировал отец в сторону сына.
– «Дети – дар от Гоба», – помнишь, Дирран? «Не гневайтесь и не браните их…», – фальшиво успокаивая, не переставал фиглярничать Малдо.
Капио прислонился к стене, закрыв лицо руками, подавленный, съехал вниз. Он понял, что бессилен против этого чудовищного представления.
– Во, очухался! – с глупым и довольным выражением оскалился Дирран. – Это благодаря вам, преподобный! И слава нашему Всесильному Гобу!
– Люди, а тем паче дети, слабые существа, им свойственно забываться и ошибаться, – продолжал упиваться своей безнаказанностью «преподобный». – Но кто мы чтобы судить? На все Его воля. Да простит его Гоб, ибо он (Малдо с злорадной ухмылкой показал на плачущего Капио) не ведал что творил.
– Вот, пусть сидит и пусть слушает… – закивал отец. – Преподобный, а расскажи ещё раз про Святую Суси. Ее очернили, и что там дальше было с ней? А ты послушай! – зыркнул он в конце в сторону Капио.