кремниевая трубка, чаще всего используется для введения химиотерапии или других препаратов, а также для
вывода крови для анализа.
Я стою возле кровати Авы, пытаясь выглядеть расслабленно, будто и не знаю, что в этой
палате лежат подростки с раком. Словно я постоянно делаю такие пугающие вещи, и это на самом
деле совсем не страшно. Взгляд Авы становится добрее.
– Можешь передать мне мой телефон? – просит она. – Он выключен целую вечность, и я
не могу его достать.
Я вытаскиваю его из Авиной сумки, которая лежит в тумбочке рядом с ней, и помогаю
проверить сообщения, потому что она сама сейчас не в состоянии нажимать на кнопки.
– Оооо! Джесси! – говорит она. – Хорошо, открой вот это.
В сообщении оказывается видео. Я запускаю его и держу экран так, чтобы было видно нам
обеим. На видео парень Авы, выглядящий великолепно со своими выгоревшими волосами и в
красных плавках, стоит на палубе под безоблачным голубым небом, улыбаясь в камеру, и поѐт
глупую, но мелодичную "Выздоравливай скорее" песню о переливании. Это было бы мило, если бы
он не стоял посреди четверки девушек в красных бикини, обхвативших друг друга руками и
подпевающих. Как ему вообще в голову могло прийти, что это подбодрит Аву, представить себе не
могу.
– Я уверена, они просто друзья, – говорю я неубедительно.
– Ага. Как-то так.
– Которая из них Барби?
– Вот эта.
– Я понимаю, что ты имела в виду.
Она вздыхает и запихивает телефон под подушку.
– Итак, что насчѐт тебя, Ти? Какие новости от Тины? Я всем рассказываю, что ты модель.
– Тяжело!
– Ну так...? – настаивает она.
– Ну, по сути, Тина действительно позвонила. Она хочет, чтобы завтра вечером я приехала
в Кларидж, сделать несколько фотографий, которые она потом покажет в Нью-Йорке.
Здесь, в такой обстановке, это звучит абсурдно. Но она сама спросила.
– Ха! Я же говорила! – Ава усмехается. Теперь, внезапно, она выглядит намного лучше, но
меня снова начинает мутить.
– Я не могу этого сделать, – объясняю я. – Фрэнки говорит, что я должна выглядеть круто
и броско. И избавиться от этого... – Я указываю на мои брови-гусеницы. – И мне нечего одеть. И
всякий раз, когда я пытаюсь сделать дымчатые глаза, я похожа на пугливую панду. И я…
– Но ты хочешь? – перебивает Ава.
– Да. Хочу. Но…
– Я выпишусь завтра утром. И я буду переполнена сияющими эритроцитами. Сыграю роль
твоего визажиста и стилиста, когда ты вернѐшься из школы, идѐт?
– Правда?
– Разумеется. Но, – добавляет она сурово, – свои брови ты должна выщипать сама. Если
мы отложим это на завтра, покраснение не успеет сойти.
– Что? Пинцетом? Сама?
В этот момент я осознаю, что повысила голос. Оглядываюсь на остальную часть палаты и
замечаю несколько лиц, глядящих на меня с симпатией.
Ава одаряет меня насмешливой улыбкой.
– Они видят твою голову и думают, что мы говорим о твоей следующей химиотерапии.
Просто выщипай несколько волосков, Ти. Бооже.
– Хорошо, выщипаю, – обещаю я. К этому моменту я уже полностью пунцовая. Ава
наслаждается собой. – Но ты серьѐзно? Ты поможешь мне?
Она откидывается назад со знакомым блеском в глазах. – Попробуй остановить меня. Я
видела, как ты собираешься на вечеринки. Я тебе просто необходима.
Глава 28.
– Просто выщипать несколько волосков... Просто выщипать несколько волосков... –
твержу я себе под нос, пока осторожно атакую свою монобровь перед зеркалом в ванной этим же
вечером. Это не химиотерапия. Это не переливание крови. Спустя первые двадцать волосков это
уже даже не так больно. Я справлюсь! Я так хочу, чтобы Ава гордилась мной, когда вернѐтся.
Мама слышит мои визги и писки и заходит посмотреть, чем же я занята. Я не привыкла
откровенничать с ней о том, что касается модельного бизнеса, поэтому немного странно объяснять
маме, что это для встречи с Тиной. К моему удивлению, она улыбается и предлагает свою помощь.
Ава права: она не хотела говорить мне гадости. И вау – она виртуозно выщипывает брови. Жаль,
что я не знала этого раньше.
– Я не предлагала просто потому, что не видела в этом острой необходимости, милая, –
говорит она, ловко удаляя очередную лишнюю волосинку и прикладывая свою теплую руку к моей
коже, чтобы притупить болезненные ощущения.
Ага, опять мама про мою "внутреннюю красоту". Как мило. Но хорошо, что она уделила