— С рейда. — Я все еще не опускал оружие, но собеседника это, похоже, мало заботило.
— Не поделишься аптечкой? У меня тут брата недалеко ранило, а ты все равно уже назад идешь. Я расплачусь…
Вот этого я и ждал. Он попросил, как просит излом.
Когда вторая конечность незнакомца взметнулась вверх, я нажал на курок. Приклад «МР-5» ткнулся в плечо, и тут же выстрел из «АКС» компенсировал удар.
Две пули влетели странному собеседнику под капюшон, и в разные стороны брызнули фонтанчики крови, кажущейся в сумерках черной.
Тело существа кулем свалилось на траву, и я тут же шагнул к нему. Откинув в стороны полы плаща, я уставился на окровавленные руки покойника — вполне человеческие руки.
В правой он сжимал пачку пятисотрублевых купюр, а на левой светилась голубоватая подсветка закрепленного на запястье ПДА. На экране виднелась надпись:
«Погиб сталкер: Баюн. Милитари. Огнестрельное в голову»…
Пацифист
(Сергей «Ssereys» Семенов)
В Бар я зашел ненадолго, так, расслабиться немного, передохнуть перед дальней дорогой. Медведь, когда отправлял меня в эту «ходку», которую называл по военному четко — «задание», рекомендовал вообще пройти всю эту обширную базу, нигде подолгу не задерживаясь и никуда не заходя — просто войти в одни ворота, и «сквозняком» в другие — сразу на Росток, что бы оттуда пробраться на болота Янтаря, к месту своих действий. Но я решил, что могу слегка задержаться, выпить пивка, и вот, вляпался в неприятность.
Ситуация, начавшаяся глупой, дурацкой шуткой, оказалась патовой — назад не отыграешь, и дальше двинуться некуда. Мы оба — я и мой давний неприятель Петька Бык — одной рукой удерживали кружку пива, не позволяя сопернику перетянуть ее на свою сторону, одержав верх в этой стычке. Другую руку каждый из нас держал на оружии, наготове.
Бык был неправ — не прав, как говорится, на все сто. История нашей неприязни тянулась много месяцев, и оба мы подзабыли, с чего все началось. А сегодня Петька попер «на рожон», то ли надеясь безнаказанно меня унизить, то ли с самого начала намереваясь довести ситуацию до серьезной ссоры. Едва я потянулся к заказанному мной пиву, как Бык, подойдя сзади, молниеносным движением схватился за ручку этой же кружки, намереваясь отобрать мое пиво!
Нет, такого оскорбления я не мог ему спустить. Выглядящий тупой, здоровенной дубиной, Петька изрядно походил на классического быка-пехотинца из «братков» начала 90-х годов прошлого века — гора мышц под два метра ростом, мощный шишковатый череп, едва прикрытый коротюсеньким ежиком — узнаваемый, в общем, образ, за что и получил это прозвище. Однако тупым он не был, совсем нет. Бык хитрый и умный, он «лепит» простоватого, недалекого качка, умело используя преимущества этакого к себе отношения — мол, дубина, что с него взять….
И теперь мерзавец провоцировал меня, подначивая, подбивая начать столкновением первым и одновременно лишая возможность отступить с честью и без драки. Конечно, в рукопашной с этакой горой мышц справиться мне будет нелегко, и не факт, что вообще удастся.
Правда, огромная физическая сила в Зоне мало что значила — простой дробовик вполне уравнивал шансы на победу в ближнем бою, а уж с дальней дистанции снайперка давала возможность расквитаться с обидчиком любому, даже самому слабому и неумелому в «рукопашке», сталкеру. Но Бык-то в самой Зоне почти и не бывал — должность охранника в Баре давала ему возможность существовать безбедно, и не требовала обязательного участия в «ходках». Так что проживал он по большей части за надежными укреплениями, в сытости и относительном спокойствии.
Здесь, в Баре, открывать стрельбу запрещено категорически. Мне в руку просилась любимая «Беретта» — калибр девять миллиметров, удобная рифленая рукоять с мягкими прорезиненными накладками, мягкий и плавный спуск, словом — верная и почти мгновенная смерть при стрельбе на малых дистанциях. Очень серьезный довод в подобной ситуации, поверьте мне на слово. Но пустить ее в ход было нельзя, во всяком случае, сделать это первым.
Даже обнажить ствол в Баре — и то являлось грубейшим нарушением дисциплины, причем каралось незамедлительно. Любителей поразмахивать оружием, позволявших себе этакое в заведении, долговцы отваживали от подобного выпендрежа раз и навсегда. Разве что в порядке самообороны применение оружия простилось бы — но для этого нужно не пропустить момент, когда противник достанет ствол, да еще опередить его в стрельбе, что совсем не просто….
Ситуацию нужно было как-то разрешать, и поскорей. Я в очередной раз подумывал потянуть кружку на себя, что бы затем резко отпустить — скорее всего, у Быка скорость реакции недостаточная, рывок он компенсировать не успеет, так что пиво выплеснется ему на свитер, а то и в лицо. Он, конечно, объявит себя оскорбленным, а тогда выход простой — встретиться на Арене. Не любитель я поединков этих, до смерти одного из противников, причем поединков из-за гонора пустого — ни славы особой, ни денег они не приносили, а рисковать приходилось всерьез.
Но, похоже, выбора у меня не оставалось, репутация — штука дорогостоящая, и ее нужно беречь. Большая часть посетителей с большим вниманием и интересом наблюдала за разгорающейся ссорой, и я не сомневался — каким бы образом все не завершилось, очень скоро эта новость разнесется по всей Базе, а там и дальше пойдет гулять, по всей Зоне. Драки в Баре бывают нередко, а вот поединки — дело особое. Так что я приготовился воплотить свой план в жизнь, и уже было напряг мышцы руки, когда позади раздались неожиданные слова: «Это вы напрасно, ребята, не нужно этого».
Не прекращая говорить, выступивший из-за спины Быка парень — странно выглядевший (в каком-то тряпье оборванном, без оружия, вообще выглядевший чуть ли не бомжом) развел наши руки, отодвинув злополучную кружку пива далеко в сторону, и продолжил, гипнотизируя меня, Быка, да и, по-моему, всех присутствующих, своим мягким, негромким говорком. Его голос погружал меня и, видимо, моего соперника, в вязкую тину словесного потока, не позволяя вырваться, встрепенуться, начав действовать. Понимание этого удивительного эффекта лениво скользнуло по поверхности мыслей и неспешно погрузилось куда-то в глубинные слои сознания. Делать не хотелось ничего, абсолютно — только слушать и слушать…..
— Вот ты, Петр, конечно, думаешь, что славно было бы Перо отделать, да как следует, — продолжил неожиданно прервавший нас человек. А ведь силу свою рассчитать не сможешь, угробишь парня — а друзья его, что, так и забудут тебе этакое? Нет, будут они тебя подстерегать, когда ты за пределами запретных для смертоубийства помещений окажешься, так что придется тебе все время остерегаться, ночью во двор не выходить, для сна — запираться всегда. И так эти прятки тебя достанут, что изведешься ведь, в каждой тени убийц видя, в каждом звуке неожиданном — угрозу. Это и не жизнь уже будет, а бесконечный, изматывающий страх, всегда и везде. Это тебе надо?
— Или ты, Сергей, — продолжил этот непрошенный миротворец, — смерть свою в Зоне по разному представлял, и погибнуть уже мог по-всякому, а калекой, инвалидом хоть раз видел себя, а? Вот что ты будешь делать, возможности ходить-бродить по Зоне лишенный, вынужденный милостыню клянчить — это с гордыней-то своей, пусть и глубоко в себя загнанной? Нет, люди, не нужно вам такого — обоим не нужно. А пиво, из-за которого сыр-бор разгорелся, давно уже свой вкус потеряло, нагрелось, да и пропало практически, после злости-то вашей да ненависти взаимной. Вот бармен вам обоим свеженького нальет, и пейте себе на здоровье….
Картины нам этот человек изобразил невеселые, а главное, слушая эти нелепые вроде бы рассуждения, я и мой оппонент Петька Бык словно оцепенели — неожиданно, волшебным образом утратив способность сопротивляться магии этого негромкого, завораживающе журчащего голоса. Гнев, агрессивность, да весь наш боевой запал куда-то делся, перегорел, так и не вспыхнув огнем схватки. Теперь мне казалось странным, что из-за такого пустяка мы чуть не вцепились в глотки друг другу.