— Да сегодня, наверное, — пожал плечами Игорь, — ну, или утром.
Едва дойдя до периметра, Игорь обнаружил, что терморегулятор комбинезона приказал долго жить. Сталкер весь вспотел, футболка прилипла к телу и спина нестерпимо чесалась. Он обломил ветку кустика, зачистил ее от листьев и, просунув за ворот комбинезона пытался почесать себя между лопаток. Вскоре показался берег бывшего мелиоративного ручья. Ручей зарос камышом и его занесло илом. Теперь, под лучами солнца его дно отвердело. Справа и слева от ручья догнивали сторожевые вышки — боевые посты были сняты около семи лет назад. Ограждение покосилось, некоторые столбы упали на землю и колючая проволока постепенно уходила под слой почвы, зарастая травой и кустарником. Сталкер шагнул через колючку. «Здравствуй, Зона!» — сами собой прошептали губы, и Игорек внезапно вспомнил, что произносил эти слова не один десяток раз. Зона не отвечала, она была уже не та, что десять лет назад. Коричневые листья деревьев сменились радующей глаз зеленью, бурая земля заросла высокой травой, остатки ржавой техники догнивали, превращаясь в пыль. Игорь посмотрел по сторонам и направился к лесу, туда, где высокие сосны смыкались над головой, закрывая дорогу солнцу. Ноги сами несли его, находя в высокой траве тропу, которую уже невозможно было различить глазом. Вскоре Игорь стал уставать, от долгого безделья он потерял навык туристического хода. Он остановился, снял рюкзак, расстегнул клапан и, порывшись в недрах рюкзака, достал мешок с гайками. «Что они со мной, как с ребенком маленьким? — думал Игорь, бросая мешок на землю, — Нет здесь больше аномалий, а если и есть, то я ее и невооруженным глазом увижу.» Хотел выбросить и «Винторез», но передумал. Может здесь уже и зверье завелось какое. Волки, например, или лоси. Игорь не понимал зачем он попросил у Папы Карлы водку и сигареты, но чувствовал, что так надо.
Вскоре сталкер добрался до леса и вступил под сень деревьев. Здесь Зона еще была похожа на себя. Нижние ветви елей еще хранили рыжий окрас, а земля источала запах палых листьев. Игорек углубился в лес, не обращая внимания на исчезнувшее пение птиц и полумрак. Он шел куда-то, куда вело его чутье сталкера, и вдруг почувствовал, что пришел. Дошел до нужного места. Все, дальше идти нет смысла, и нужно либо остановиться, либо поворачивать назад. Сталкер остановился, оглядываясь по сторонам. За деревьями мелькнула тень, затем другая, третья… Три слепых пса вышли из-за деревьев и остановились, принюхиваясь. Игорек медленно положил на землю «Винторез» и опустил руку на рукоять, торчавшего за поясом, ножа. Псы припали на передние лапы и протяжно завыли. В кровь сталкера хлынул адреналин.
— А-а-а-а-а! — в боевом экстазе заорал Игорек, выхватывая нож.
— Ты чего орешь?! — рявкнул над ухом хриплый голос.
От неожиданности боевой клич застрял у Игоря в глотке, он повернулся. На него в упор глядели два мрачных кроваво-красных глаза. Кровосос перевел взгляд на нож, потом снова на лицо Игорька. Игорь смущенно улыбнулся и убрал нож за пояс.
— Чего орешь спрашиваю? Не в лесу!
— Да, нет. Как раз в лесу. — неловко пожимая плечами, возразил сталкер.
— Кому «лес», а кому дом родной, — буркнул кровосос, разворачиваясь и уходя, — Тузик, Рекс, Джей! Ко мне! Идите сюда не бойтесь, злой дядя сталкер не хотел вас напугать.
— Эй, постой! — Игорь кинулся за кровососом, — Кровосос! Кровик! Как тебя там?
— Матвей, — совершенно «убитым» голосом, остановившись произнес кровосос, — Матвеем меня зовут. Забыл?
Кровосос повернул голову и внимательно смотрел в глаза Игорю.
— Вижу, что забыл, — он отвернулся и пошел дальше. Слепые псы послушно бежали за ним.
— Матвей, — в пол-голоса произнес сталкер. — Матвей, Мотя… Мотя!
Игорь бросился вслед. Очередная лавина воспоминаний хлынула в сознание. Он вспомнил своего лесного «друга» последних лет, кровососа, с которым познакомился во время последних походов в Зону, тогда, когда уже не осталось вражды, не было желания и смысла.
— Не «Мотя», а Матвей, — зло сказал кровосос, — Моти в Тель Авиве живут. А я здесь, в лесу.
Он постоял немного, вздохнул во всю мощь своей гипертрофированной грудной клетки, и махнул Игорю рукой.
— Ладно, уж. Мотя так Мотя. Пойдем.
Они вышли на небольшую опушку. В центре ее лежали два бревна. Кровосос и человек сели друг напротив друга и долго молчали. Каждый думал о своем.
— Как ты? — не выдержав наконец спросил Игорь.
— Да, как видишь, — вздохнул Мотя, — нас мало осталось. Вообще «всего» мало осталось. И нас и «от нас». Вас тоже мало.
— Сколько?
— Один.
— Я?
— Да, только ты и остался.
— Прав был старик, — промолвил Игорь, — я единственный сталкер.
— Старик? — встрепенулся кровосос, — Какой старик?
— Папа Карло.
— А-а-а-а, — протянул Мотя, — Ты же в Чапаевке живешь. Забегаловку-то он свою прикрыл поди?
— Прикрыл. Пить некому. Я вот не пью вообще, сам он тоже не любитель заложить.
Игорь вдруг понял кому он нес «подарки». Он полез в рюкзак и вытащил пакет.
— Я сигареты тебе принес, — сказал он протягивая кровососу блок «Кэмела».
— Да, я уже курить бросил, — махнул когтистой лапой Мотя, но блок все же взял, — Тебя не было больше года. Я пытался тут мох курить, еще какую-то дрянь… Рылся на брошенной базе, но только консервы и нашел. Они мне без надобности.
— А ешь ты чего?
— Да что придется. Плотей правда почти не осталось, зато много прочей живности развелось. Охочусь вот с собаками.
Оба снова замолчали, глядя по сторонам, пытаясь переждать возникшую неловкость. Игорь решил положить конец всем недосказанностям и в лоб спросил:
— Слушай, Мотя. Скажи, почему ты не «выпил» меня тогда, когда мы в первый раз встретились? Ведь человеческая кровь для тебя первейшее лакомство. Почему не нападаешь сейчас?
Кровосос вздохнул уже не первый раз за сегодня.
— Вас тогда уже было очень мало, — он поскреб затылок, — с каждым днем все меньше и меньше. Как думаешь, когда на Земле под угрозой исчезновения оказывается некий вид разве не заносят этот вид в красную книгу?
Он покачал головой и протянув когтистую лапу, почесал за ухом слепого пса.
— Это только одна из причин, почему мы перестали нападать на сталкеров. А теперь ты и вовсе один. Ты исчезающий, даже, фактически исчезнувший, вид.
— А еще какие причины?
— А что у тебя еще в пакете? — вопросом на вопрос ответил Мотя.
— Водка, — пожал плечами Игорек.
— А кому ты ее принес? — кровосос внимательно посмотрел сталкеру в глаза.
— Не знаю… — замялся Игорь, — Тебе наверное?
— Мне?
— Тебе. — твердо сказал Игорь.
— Нет, не мне, — язвительно возразил кровосос.
— Не тебе? — переспросил сталкер.
— Нет.
— А кому?
Кровосос подался вперед, глядя на сталкера в упор, словно пытаясь проникнуть в его разум. От взгляда Моти Игорю стало неловко.
— Ты не помнишь, так?
— Извини… Я вроде кому-то должен ее принести… — Игорь сбился не зная, что сказать еще.
— Вот так, — промолвил кровосос и его яростно-красные глаза наполнились печалью, — Ты забыл. Так и происходит из года в год. Сталкеры стали забывать нас, перестали ходить в Зону. А мы умираем, мы связаны… Да ты сам все это знаешь, но забываешь каждый раз, а я каждый раз рассказываю, но думаю, что сегодня последний раз, когда ты пришел сюда…
— Так что все-таки случилось?
— Забавно, что ты спрашиваешь об этом.
— Что забавного-то?
— Забавна сама ситуация, когда сталкер спрашивает кровососа «Что случилось?».
— Издеваешься?
— Нет. — кровосос потупился, — Это был анти-выброс. Давно. Что такое выброс помнишь?
— Выброс помню.
— Ну вот. А это наоборот. Нас начали забывать, словно что-то стирает нас из памяти людей. Нас — мутантов, аномалии, артефакты. Сталкеры стали покидать Зону и мы потеряли свою часть взаимосвязующей энергии. Сначала пропали артефакты, потом стали исчезать аномалии. Сейчас уже и мутантов остались только единицы. Когда исчезли артефакты и аномалии — мы стали никому не нужны. Дольше всех держались сталкеры, скорее всего, те, что получили наиболее яркие эмоциональные ощущения. Они продолжали помнить, и ходили в Зону не за наживой, а потому, что помнили. Мы на них уже не нападали, и даже давали охотиться на себя. Мы держались за них, за вас…