На этой земле время текло весьма странным образом. Очень долго, огромное количество любых мыслимых временных интервалов ничего не происходило. Всё тоже тёмно-синее небо простиралось над безжизненной каменистой пустыней во все стороны. Всё тот же застывший воздух неподвижно висел подобно воде в самой глубокой заводи, куда не доходит ни единое течение внешнего мира. И можно сказать, что времени здесь не существовало, ибо не было ничего, что могло бы послужить для его отсчёта. Но иногда, посреди эонов неподвижности целая череда изменений... начинала случаться. Время появлялось, и мельчайшие движения в этой застывшей реальности складывались в стремительно нарастающую лавину событий.
Две фигуры, будто пробудившись ото сна, шевельнулись.
- Умбра?
- Да. Я тоже это чувствую. Что-то происходит.
- Здесь, в нижнем мире, никогда ничего не происходит, здесь не может ничего происходить. Если только где-то посреди океана миров не случится нечто из ряда вон.
Над равниной пронёсся порыв ветра, всколыхнув и подняв в воздух тысячелетнюю пыль. На какое-то время сумерки сменились кромешной тьмой. Когда ветер, наконец, успокоился, и пыль медленно осела, взору двух Ничто предстал кусок гранита высотой в два человеческих роста. Вокруг одинокой скалы шла девушка. Длинные распущенные волосы были её единственной одеждой. Чёрные пряди струились на бледных плечах и спине. Она остановилась, оглядываясь. На мгновение взгляд её чёрных глаз коснулся двух Ничто. Она кивнула им и вновь сосредоточила всё своё внимание на камне.
- Инанис. Кто она такая, будь она проклята? Волшебница? Учёная?
- Я не знаю. Возможно, и то и другое.
Девушка протянула руку к камню. Лёгким движением кончиков пальцев она провела по твёрдой шершавой поверхности. Та немедля стала изменяться и деформироваться, словно воск от прикосновения раскалённого ножа. Спустя малое время под её движениями проступили очертания человека. Она вновь и вновь дотрагивалась до холодного камня, сжимая его и растягивая и тем придавая скале нужную ей форму. И вскоре мужская атлетическая фигура в два раза выше своей создательницы нависала над ней, так что девушке пришлось взбираться по грубо очерченному телу, то обхватив его двумя ногами, то вовсе держась за выступы камня одной рукой. Работа полностью поглотила её. За однообразными движениями время, только недавно появившись здесь, вновь начало размываться и терять смысл. Но движения скульптора уже становились всё более скупы и коротки. И наконец, вычертив последний рельеф на могучем мужском теле, она остановилась.
Отойдя в сторону, девушка какое-то время любовалась своей работой. После чего, впившись зубами в ладонь, надкусила собственную плоть. И резкими движениями окропила статую мужчины каплями крови. От камня повалил дым, и произошло невозможное - огромная фигура с глухим грохотом шевельнулась. Глаза гиганта открылись, вспыхнув в полутьме подобно двум тлеющим углям. Его грудь приподнялась и застоявшийся воздух в первый раз наполнил его лёгкие. Нечеловеческий рык разорвал тишину пустыни. Любой новорожденный в любом из миров мог лишь мечтать о таком крике: страх, боль, злость - все эти эмоции разом смешались в рёве каменного исполина. Самым же первым из чувств, овладевших всем его существом, стала ярость. С ненавистью он озирался вокруг, словно ища, на что бы он мог её выплеснуть.
- Инанис. Мне страшно. Они... кажется, они видят нас!
- Эти двое не могут причинить нам вред. Ничто не может. Или... думаешь, мы должны вмешаться? - он протянул ладонь в сторону разыгрывавшейся перед ними сцены.
- Нет. Это не наше дело. Боги, демоны, ангелы и бесы - все они приходят и уходят, рождаются из пыли и становятся пылью. Мы - остаёмся.
- Ты права, Умбра. Ты как всегда права. - прошептал Ничто, с видимым сожалением опуская руку.
Гигант обратил взор на свою создательницу. Секунду или две он как будто раздумывал, стоит ли рисковать связываться с ней. Но вот огромная рука с размаху опустилась на шею девушки. Монстр вложил в удар всю ярость и ненависть... безуспешно: несколько камней отлетели от гранитной конечности, тогда как его жертва не сдвинулась даже на миллиметр. Вновь над долиной разнёсся крик ярости и боли. Один за другим он наносил ей удары немыслимой силы, от которых его руки и ноги покрывались трещинами, тут же зараставшими. Девушка лишь небрежно отмахивалась от облаков пыли и с интересом наблюдала за своим творением. Кажется, она смеялась над ним.