Нора посидела на месте еще несколько секунд, затем повернулась и выключила мобильный телефон.
– Я была Игроком, точно так же, как и ты, – сказала она и начала ползти.
Ребекка продолжала прокручивать вниз страницу с результатами поиска. Б ольшая часть информации, похоже, выдавалась ресурсами Королевской библиотеки, поэтому поход туда был очевидным следующим шагом.
В 1968 году, спустя четыре года после того как ее отца вышибли из Министерства обороны и, согласно Саммеру/Пелласу, он начал работать консультантом, Швеция подписала договор о нераспространении и постепенно начала сворачивать свою программу по ядерному оружию, которая, по официальным данным, в 1972 году была свернута полностью. Но уже в следующем абзаце Википедия, кажется, сама себе противоречила:
Однако при этом деятельность, связанная с ядерным оружием, продолжалась в Научно-исследовательском центре Минобороны Швеции и после того, как процесс сворачивания ядерной программы завершился в 1972 году. (Ресурсы на 1972 год составляют примерно треть того, что выделялось в 1964–1965 годах). Фактически же изучение возможностей защиты от ядерного поражения без привязки к конструктивным разработкам или свободы действия в этой сфере продолжалось и позднее.
Все это идеально соотносится с тем, что рассказал дядя Таге. Крупный засекреченный исследовательский проект, требующий тайных контактов за рубежом. Проект, который впоследствии был закрыт, но продолжил жить в меньшем масштабе и в еще более секретной форме, чем это было изначально.
В 1985 году, однако, правительство Улофа Пальме натерпелось страху из-за привлекшей всеобщее внимание газетной статьи. Было назначено парламентское расследование, у комиссии ушло два года на то, чтобы расследовать, что расследовать было нечего, поскольку все исследования в области ядерных вооружений, как, собственно, и утверждало все время правительство, на самом деле прекратились в 1972 году.
Два года – достаточный срок, чтобы прикрыть лавочку, обрезать все связи и подчистить за собой следы. Решение, подходившее всем сторонам. Или, во всяком случае, почти всем…
Если Ребекка права, то программа «L» и ее еще более засекреченная преемница и были проектом Саммера – и впоследствии ее отца; а это означает, что их обоих окончательно отстранили в 1985 или 1986 году.
Договор об аренде банковской ячейки был подписан в 1986 году, и где-то в это же время отец стал меняться на глазах. Стал злее, ожесточеннее и значительно более склонным к насилию. Не тогда ли он и завел себе револьвер, или же тот появился у него намного раньше – возможно, от дяди Таге в качестве средства самообороны?
Ядерный проект исходно подчинялся военно-воздушным силам, и в отличие от армии их личный состав вооружали именно револьверами тридцать восьмого калибра. Это и объясняет, почему дядя Таге с таким упорством хочет получить этот ствол, помимо того, что он не хочет, чтоб тот попал к Хенке.
Он хочет избавиться от револьвера раз и навсегда.
До того, как будет отслежена его связь с событиями прошлого…
Интересно, что он имеет в виду?
А еще эти его таинственные комментарии при прощании, на которые Ребекка не обратила должного внимания до того, как вышла из его машины. Что-то такое о том, что история не должна повториться…
Она закрыла глаза, положила голову на руки и помассировала кончиками пальцев виски.
Ну и история, черт подери!
– А ты высоко поднялась в рейтинге? – запыхавшись и утыкаясь куда-то ей в ноги, спросил Эйч Пи. – Сам-то я был вице-чемпионом, игроком номер сто двадцать восемь. Одно время даже лидировал, но ты, наверное, и так все это знаешь…
Ответа не последовало.
Ну и недотрогу же она из себя разыгрывает, черт побери…
Без предупреждения Нора внезапно остановилась, и Эйч Пи чуть не впилился лбом ей в филейную часть. И не то чтобы ему это было неприятно.
Он собрался уже было открыть рот, чтобы изречь что-то подходящее, но она злобно шикнула на него:
– Ш-ш-ш!
Тут Эйч Пи внезапно увидел впереди слабый свет. Тот сочился с крыши тоннеля, вероятно, сквозь какую-то решетку или что-то в этом роде. На расстоянии слышалось и слабое журчание голосав.
– Который час? – прошептал Эйч Пи.
– Полшестого.
В течение пары секунд он думал, что Нора имеет в виду половину шестого вечера. Что они ползут тут в темноте уже целый день. Его забрали с Лонгхольмена посреди ночи, затем все они шли по большому тоннелю и видели, как ночные поезда едут в депо после смены. Прибавить сюда несколько часов разговоров и передвижения ползком, и уже наступает время завтракать. Нора осторожно продвинулась вперед и остановилась прямо перед решеткой. Сев сначала на корточки, затем аккуратно поднялась во весь рост и протянула руки к свету. Голова ее совсем исчезла из виду, и на мгновение, хоть Эйч Пи и видел остальные части ее тела, он почувствовал себя как-то странно одиноко.
И вот Нора вернулась.
– Пошли! Быстро-быстро! – добавила она и даже помахала ему рукой, когда он не отреагировал достаточно скоро.
Эйч Пи подполз ближе и сел на корточки рядом с ней, так близко, что почувствовал ее дыхание у себя на лице.
– Это станция «Медборъярплатсен». – Нора указала пальцем вверх. – Перрон пуст, но они вот-вот откроют вход в метро, потому что я слышу голоса. Нам нужно подняться наверх до того, как они впустят сюда утреннюю толпу… а то будет немного странно, правда? – продолжила она, когда Эйч Пи ничего не понял. – Умеренно грязная парочка, вылезающая из дыры в полу…
– А, ну да, – пробормотал он.
Блин, какой он стал тормоз!
Нора встала, повозилась с какой-то задвижкой или защелкой, после чего подняла решетку. Затем подпрыгнула и ловко подтянулась вверх.
– Держись!
Она протянула ему руку. С секунду Эйч Пи подумывал проигнорировать ее помощь, ведь вылезти из какой-то дыры он, черт возьми, в состоянии и сам. Но тело было измождено настолько, что у него не было ни малейшего желания остаться висеть вот так, на полпути наверх, как какому-нибудь беспомощному ботанику на снаряде в школьном физкультурном зале. Поэтому он взял ее за руку, оттолкнулся от пола и запрыгнул на край люка. Нора просто-напросто вытянула его на перрон.
– Давай быстрей! Они уже запускают народ; я слышала, как там кто-то гремит ключами…
Она не отпускала его руку – сначала для того, чтобы поставить его на ноги, а потом чтобы тащить его за собой к середине перрона. Со стороны лестницы, ведущей вверх к выходу, слышался все приближавшийся металлический лязг. Но утренних пассажиров так пока и не было видно.
Они увидели две пары ног в темных брюках. Затем появились ремни с кобурой и наручниками, после чего показались темно-синие форменные куртки и две головы в пилотках.
Копы – мужик и тетка. Идут прямо к ним!
Проклятье!
На секунду им овладел импульс убежать. Но Нора по-прежнему крепко держала его за руку и заставила успокоиться.
– Надень капюшон, – прошептала она и начала медленно двигаться к ближайшему выходу.
Похоже, что журчание голосов шло оттуда. Он подчинился и медленно натянул на голову капюшон спортивной куртки.
– Уже времени до хрена, шевелись! – рыкнул кто-то наверху, вероятно, сотрудник транспортной охраны, которому предстояло открыть двери метро.
Эйч Пи осторожно оглянулся через плечо. Полицейские приближались к ним с каждым шагом. Похоже было, что они смотрят им прямо в спины.
И вдруг Эйч Пи осознал, какая грязная на нем одежда. Пятна грязи повсюду и прожженные места вдоль левого рукава. Нора тоже не лучше. Ничего странного, что копы ими заинтересовались; они, черт подери, похожи на бомжей.
Нора сжала ему руку, и он ответил ей тем же. Лестница по-прежнему была метрах в десяти от них, а полицейские – намного ближе. Они не успеют дойти до нее. Если не рванут сейчас…