Они видели, что Федюня успел-таки схватить пистолет, а потому старались отвлечь его внимание разговором. Нарываться на пулю не хотелось.
– Вы с Валерычем молодцы, все отлично сделали, а теперь вы свободны.
– А где Валерыч? – спросил Федюня, теряясь в догадках.
Вообще их шеф славился тем, что время от времени устраивал всякие каверзные проверки своим людям, поэтому Федюня не слишком удивился..
– Валерыч? Да он с нашим корешем беседует, они старые приятели. Сейчас придет, ну чего время теряешь? Где тут подпол? Да положи пушку, не будешь же ты по своим шмалять, правда? – уговаривал Федюню Андрей Иванович.
– Ну здесь подпол, – растерянно произнес Федюня. Что-то ему тут не нравилось, хотя ему всегда не нравились эти идиотские проверки. В конце концов, они ж не шпионы какие-нибудь, чего их проверять на вшивость по всякой мелочевке?
Юрий Афанасьевич нагнулся, отодвинул засов на крышке погреба, откинул ее. Внизу было темно. Он посветил туда фонариком. И увидел обращенное к нему смертельно бледное лицо женщины. Он быстро спустился вниз.
– Эй, дамочка, проснулись? – нарочито громко сказал он и едва слышно прошептал: – Ничего не бойтесь, мы друзья. Подымайтесь, дамочка, давайте-давайте, шеф желает вас видеть, просто горит нетерпением, видите, на ночь глядя за вами прислал.
И эти слова были большой ошибкой. Дело в том, что шеф сегодня уже видел Елизавету Марковну, и Федюня об этом знал. И среагировал мгновенно. Он захлопнул крышку люка, встал сверху и навел пистолет на Андрея Ивановича.
– Подыми руки, падла! – рявкнул он. – Сейчас я вам покажу, где раки зимуют, ишь хитрованы выискались!
Андрей Иванович поднял руки, что ему еще оставалось, а снизу в крышку люка ломился Юрий Афанасьевич.
– А ну, говори, падла, кто тебя прислал?
– Ты чего такой нервный, Федюня? Смотри, широко шагаешь, штаны порвешь.
– Ладно мне грозить-то, у меня вон пушка в руках, а у тебя что? Сейчас я тебе пулю в лоб всажу и в лесу закопаю, ни одна душа не сыщет…
– Да что ты яришься, Федюня? Понимаю, ты малость струхнул, а теперь выделываешься. Думаешь, если ты в меня пальнешь, тебе легче будет?
– Знаешь, как мне легко станет? Можно сказать, крылья у меня вырастут!
– Ой, пообломают тебе крылышки, они и вырасти-то не успеют. По-твоему, мы дурные совсем? И вдвоем к тебе сюда свалились? Я вот сейчас свистну…
– Не придуривайся! Свистнет он! Я вот сейчас выстрелю!
– Выстрели, пожалуйста… Охота поглядеть, что будет?
– А что ж такое будет-то? Дружки, говоришь, твои тут? Где ж они? Почему не бегут Федю убивать? А?
– Не веришь? – и Андрей Иванович вдруг громко крикнул: – Цезарь! Цезарь!
И тут произошло нечто совершенно неожиданное. Федюня страшно побледнел, выронил пистолет и весь затрясся.
– Нет! Нет! Только не это! – закричал он.
Андрей Иванович мигом схватил пистолет. Теперь он владел инициативой. И в этот момент раздался оглушительный собачий лай. И в дом ворвался Карен с монтировкой в руке, а за ним влетел Цезарь. И стал отчаянно гавкать на помертвевшего Федюню. Тут же появился Зорик.
– А ну, сойди с люка! – приказал Андрей Иванович.
– Уберите собаку! Уберите собаку! – верещал Федюня.
Зорик схватил Цезаря за ошейник. Тот продолжал неистово лаять. Федюня, подняв руки, мелкими шажками сошел с крышки люка. И тут же оттуда появилась голова Юрия Афанасьевича.
– Ну что? Справились? – спросил он.
Между тем на пороге возникли и Гошка с Лехой.
– Брысь отсюда! – рявкнул Андрей Иванович, увидев их.
Но они, естественно, пропустили это мимо ушей. Еще бы! Тут такое дело, преступник стоит бледный, подняв руки, Гошкин отец грозит ему пистолетом, очевидно, у него же и отнятым, а им надо выметаться? Ну уж нет!
Тем временем Юрий Афанасьевич вылез сам и помог вылезти Елизавете Марковне. Вид у нее был не самый роскошный. Глаза беспокойно перебегали с одного лица на другое.
– Карен! – вдруг воскликнула она. – Как ты меня нашел? – И она бросилась к нему.
Федюня при виде этой компании вдруг побледнел еще сильнее. Он понял, что дал маху…
– Ну вот что, все объятия и поцелуи переносятся на свежий воздух, – распорядился Андрей Иванович, – а нам надо немножко потолковать с нашим новым другом.
И он буквально вытолкал за порог всех, кроме Юрия Афанасьевича.
– Ну, Федюня, еще несколько слов, и мы с тобой расстаемся на всю оставшуюся жизнь, я так надеюсь, по крайней мере.
– Убьешь, значит?
– Убивать тебя? Зачем? Ты и так убитый… Шеф тебя за такое по головке уж точно не погладит, а братва в лучшем случае на смех подымет, так что твоей карьере конец, и это еще хорошо, если только карьере.