На единственной фотографии был изображен приземистый, неуклюжего вида седовласый мужчина с выражением профессионального благодетеля в мутноватых лягушачьих глазках. Рядом с ним стояла брюнетка на полголовы выше – безупречная прическа, безупречный макияж, безупречная одежда.
– Судя по описанию, Тристрам пошел в мамочку, – заметил Майло.
Поиск по «вайдетт стэнфорд» вернул статью трехлетней давности из университетской газеты. Статья была посвящена трем «случайно» выбранным первокурсникам. Энни Тран – правнучка беженцев из Вьетнама и лауреат национальной олимпиады по физике. Эрик Роублз-Скотт – гарлемский ребенок от межрасового брака, выигравший соревнования по иностранным языкам; он отличился в шведском и французском, а также в креольском диалекте. Наконец, Эйдан Вайдетт из Лос-Анджелеса представлял четвертое поколение Вайдеттов, общим числом десять, которые почтили своим присутствием Пало-Альто.
Фотография показывала темноволосого молодого человека с самоуверенной улыбкой. Особо было отмечено, что клан Вайдеттов всегда делал щедрые пожертвования на нужды образования – суммы, впрочем, не назывались. Зато были аккуратно перечислены личные достижения Эйдана: «отличная учеба и спортивные достижения» в Виндзорской академии, Брентвуд, Национальная стипендия за академические заслуги, летняя практика в Вашингтоне, во время которой он стал соавтором статьи о налоговой политике в развивающихся демократиях, другая летняя практика – в отделе спорта «Нью-Йорк таймс». Среди достижений в Академии значились «полный курс факультативов», первый состав команд по гольфу, хоккею и футболу, капитан дискуссионной и юридической команд, а также сооснователь программы, в рамках которой невостребованную еду из дорогих ресторанов передавали бездомным.
– Надеюсь, на первом курсе ему дали-таки Нобелевскую, – покачал головой Майло.
– Три спортивные команды, – заметил я, – а у Тристрама – только две. Тристрам входит в состав дискуссионной и юридической, а вот Эйдан в обеих был капитаном.
– Если младший братик еще и Национальную стипендию не осилит, то он будет вообще никто. Понятно, откуда психологическое давление.
– А Национальная стипендия присуждается по результатам SAT. Высокий балл, плюс еще приемлемого качества сочинение – и дело в шляпе.
– Награда есть – как получен балл, уже никого не волнует, – согласился Майло. – Черт побери, дело ведь не обязательно только в Тристраме. Не удивлюсь, если и у Эйдана достижения дутые.
– Не обманешь – не проживешь?
– Тебе видней, ты у нас газеты читаешь.
Карман Майло дернулся – его телефон начал играть прелюдию Баха в несколько, на мой взгляд, ускоренном темпе. «К Элизе» я в последнее время что-то не слышал. Что бы это значило?
Раздался голос Мо Рида:
– Не смог найти никакой связи между Тристрамом Вайдеттом и Гарретом Кентеном. Если не считать, что Кентен окончил Виндзорскую академию четыре года назад.
– Он учится в каком-то из местных университетов?
– Он не значится ни в одном университете; единственный список, где он есть, – состав рок-группы. Название вам понравится: «Сачки». Зато один из парней в альбоме появляется рядом с Тристрамом аж на десяти фото. Семь – в бейсбольной команде, но есть и фото, где они просто шляются вдвоем по школе. Если это не приятели, мой лейтенант, то кто тогда?
– И как зовут адъютанта?
– Куинн Гловер. У нас на него ничего нет, как и на Тристрама, однако насчет штрафов за парковку вы попали в точку. Тристрам набрал уйму квитанций на Лос-Анджелес-стрит или поблизости. В принципе, там в основном всякие мастерские, но пустые ангары часто сдают под рэйв-вечеринки и тому подобные развлечения. Может, там и стрип-клубы есть.
– И что, в таких краях еще и штрафы за парковку кто-то выписывает?
– В свое время были жалобы, что в этом районе с колес продают наркотики, так что там сейчас запретили парковку после шести вечера. Раз есть запрет, надо полагать, иногда и штрафуют.
Рид зачитал адреса со штрафных квитанций.
– И вот еще что, мой лейтенант. Папаша Куинна Гловера управляет «Трайдентом» – это компания, которой продал бизнес папаша Тристрама Вайдетта.
– Связи, которые тянутся из поколения в поколение, – прокомментировал Майло. – Подготовь-ка мне фотографии этих ребят, а я пойду поохочусь на стриптизерш.
Тускло освещенная Лос-Анджелес-стрит была застроена грязноватыми складами и ангарами, не меньше половины – со щитами «Сдается». На тротуаре валялся разнообразный мусор. Запах был странный – смесь сырой свинины с цементом. Знаки через каждые десять метров возвещали, что парковка с шести вечера до шести утра запрещена. И никого, кроме нескольких бездомных – одни сидели на тротуаре, другие неторопливо катили куда-то пожитки в магазинных тележках. Одна или две тележки даже ехали относительно прямо.