Через неделю после того, как Тристрам Вайдетт и Куинн Гловер купили себе жизнь признанием вины, шеф полиции дал пресс-конференцию. Успех дела стал «результатом кропотливого расследования и еще одним примером нашей решимости искоренить коррупцию во всех ее проявлениях». В группе прилично одетых людей, сопровождавших его на пресс-конференцию, был замечен капитан Стэнли Крейтон. Майло я что-то не разглядел, поэтому позвонил ему и поинтересовался.
– Если б я хотел стать актером, мне следовало бы получше репетировать «Кушать подано!».
На следующее утро мне на личный телефон позвонила секретарша шефа и сообщила, что тот хотел бы «побеседовать» со мной через три часа.
– У него дома, доктор Делавэр. Конечно, если вы не против.
– Я не возражаю.
– Прекрасно! Записывайте адрес.
Адрес я знал и так, но пусть уж делает свое дело. Когда она повесила трубку, я перезвонил Майло.
– Мы тут с Риком изучаем проспекты бюро путешествий, – сообщил он. – Пока склоняемся к Гавайям… Или пора уже махнуть на Атлантику? Ты на Багамах бывал?
– Не доводилось, но я как раз планирую путешествие в Агуру. Тебя подвезти?
– Пожалуй – если б меня там ждали, Алекс.
– Ох, извини.
– Это ты извини; по-моему, я как раз удачно отделался.
– Интересно, что ему нужно?
– Очередное предложение работы. Слаще, чем предыдущее.
– На всех Гавайях не выращивают столько сахарного тростника, – отрезал я. – Не знаю, из чего делают сахар на Багамах, но и этого, полагаю, не хватит… Ладно, буду держать тебя в курсе.
– В порядке ответной любезности, вот мои новости: по словам Джона Нгуена, адвокаты Тристрама в панике требуют, чтобы его срочно перевели в тюрьму штата в Коркоране.
– Прямо скажем – не курорт. А чего ему не сиделось в окружной тюрьме?
– Похоже, регулярно огребать по полной от тамошних бандитов не входило в его жизненные планы. Адвокаты выражают горячую надежду, что он скорее встанет на путь исправления в обществе растлителей, растратчиков и прочих стукачей.
– Ну, кто бы спорил, – согласился я. – Там он точно сойдет за своего.
При свете дня участок шефа полиции выглядел не так аккуратно, но это делало его даже привлекательней. Он стал похож на сцену из старого вестерна. В Агуре было жарко, несмотря на разгар осени. Шеф сидел в том же самом кресле-качалке. На нем был черный костюм, белая рубашка и бордовый галстук – удивительно, что он до сих пор не задохнулся. Металлические складные стулья рядом с ним тоже должны были до предела раскалиться в лучах безжалостного солнца.
На стульях сидели трое молодых людей. Сердитый латиноамериканский парнишка в спортивной куртке с эмблемой Южной Эль-Монте, рука – на перевязи. Невысокий мускулистый парень чуть постарше, в обрезанных шортах и серферской футболке. И тощий дылда с чудовищных размеров адамовым яблоком, неуклюжий, с копной рыжих волос под коричневой бейсболкой с эмблемой местного ботанического сада.
Я миновал шефа и шагнул к парню в обрезанных шортах.
– Ты – Гаррет Кеннет?
– Так точно, сэр.
– Рад познакомиться.
– Взаимно.
– Просто чудеса интуиции, доктор, – ревниво заметил шеф у меня за спиной. – Потренируйтесь еще и можете выступать в Лас-Вегасе.
– Па-апа, – укоризненно протянул Чарли, стянув с головы бейсболку.
– Извини, сынок. – Совсем другим голосом. Тихим, стеснительным, неуверенным. Я сотни раз слышал такой голос у родителей пациентов-подростков. – Прошу прощения, доктор Делавэр. Сами понимаете, у нас только что состоялась не самая мирная беседа.
– Непонятно только почему, папа, – снова вмешался Чарли. – Вроде как уже договорились, что мы все сделали правильно.
Гаррет Кентен одобрительно помахал Чарли рукой. Марти Мендоса тоже улыбнулся. Я пожал Марти здоровую руку, потом обменялся рукопожатием с Чарли.
– Присаживайтесь, доктор Делавэр, – пригласил шеф. – Не вижу смысла ходить вокруг да около. Гаррет и Чарли спрятали Марти Мендосу почти сразу же после смерти Элизы Фримен. С формальной точки зрения, поскольку Марти был в бегах, они нарушили закон. Но если учесть, как события повернулись в дальнейшем, думаю, вы согласитесь, что этот факт не стоит предавать огласке.
– Соглашусь, – подтвердил я, затем обратился к троице: – Молодцы, ребята!
– Да ерунда, – Гаррет Кентен махнул рукой.
– Для меня вовсе не ерунда, чувак, – возразил Марти Мендоса.
– В бегах! – повторил Гаррет. – Надо было заснять все это на камеру.
Чарли так и не спускал с меня глаз.
– Перед нами стоял в чистом виде выбор между добром и злом, а не одна из этих моральных дилемм-пустышек, которыми нас усердно снабжают, чтобы мы гордились своим умением с ними справляться. Как будто умствования имеют хоть какое-то отношение к реальной жизни.