– Она застала вас врасплох, Джим?
– Действительно врасплох, черт побери, хотя моего идиотизма это не оправдывает. Знаю, такое скорее можно услышать от женщины, но после того случая я чувствовал себя как в грязи выпачканный.
– От такого чувства тоже недолго озвереть.
– Я ее не убивал! – Уинтерторн изо всех сил шарахнул кулаком по раме, потом принялся раскачиваться на каблуках.
– Джим, почему бы вам не сесть?
– Я постою!
– Хорошо, – согласился Майло, – тогда я сейчас очерчу вам определенный промежуток времени, а вы скажете мне, где были в течение этого промежутка. – И он назвал временны́е рамки, внутри которых предположительно произошло убийство.
Уинтерторн задумался.
– Я был с… нет, слава богу, не с Эмили. С мамой. Мама приболела, а папа был на конференции, поэтому я остался дома. – Он снова повернулся к нам. – Впутывать в это дело Эмили нет никакой необходимости, ведь правда?
– Будем надеяться, Джим.
– Прошу вас. Я не имею никакого отношения к смерти Элизы.
– Хотя вы и почувствовали себя дешевкой по ее вине.
– Всего однажды, – возразил Уинтерторн. – Я заставил себя забыть об этом.
– Многие на вашем месте, наоборот, с удовольствием вспоминали бы этот случай.
– Я не такой, как многие!
– Надо полагать.
– Из этого еще не следует, что я – убийца!
– Вернемся на минутку к тому эпизоду, – перебил его Майло. – В вашей версии Элиза однажды вами воспользовалась, а в ее версии речь идет о продолжительных домогательствах с вашей стороны.
– Это чушь собачья, и я не имею ни малейшего представления, что ей взбрело в голову. В конце концов, почему именно с моей стороны?
– А с чьей же тогда?
Уинтерторн отвел взгляд.
– Я не это хотел сказать.
– А что вы хотели сказать, Джим?
Плечи учителя обмякли.
– Какое-то совершенное безумие! Хелфготт останавливает урок, чтобы меня допрашивали, словно преступника!
– Мы беседуем, Джим.
– Я чувствую себя как на допросе с пристрастием. Просто Гуантанамо!
– Так какими были ваши с Элизой отношения после того «случая»?
– Я избегал ее.
– Потому что ее присутствие вас нервировало?
– Может, в этом причина ее безумных обвинений, а? Она почувствовала себя отвергнутой!
– Попыталась продолжить знакомство и получила от ворот поворот?
– Нет, ничего подобного, я и смотреть-то на нее не смотрел, у нее не было ни единого шанса. Вдруг это ее оскорбило? Да и что мне еще оставалось делать в такой ситуации?
– То, что преподаватели физики не часто пересекаются с учителями английского, было вам на руку, – отметил Майло. – Однако вы не могли не встречаться на общих мероприятиях.
– На каких мероприятиях?
– На общешкольных учительских собраниях, когда каждый может высказать, что у него на душе.
Уинтерторн рассмеялся понимающе, но слишком торопливо. Он явно обрадовался возможности испытать какое-то еще чувство, кроме страха.
– В Академии не проводят подобных собраний. Это слишком… безвкусно.
– Похоже на слово из лексикона доктора Хелфготта, – сказал Майло.
– Так оно и есть.
– Безвкусно, – протянул Стёрджис. – Наверное, это слово можно применить и к убийству.
– Доктор Хелфготт, вероятно, использовал бы слово «постыдно».
– Хм… Ну, хорошо, Джим, мне понадобятся телефон и адрес вашей мамы.
Уинтерторн выпучил глаза.
– Вы шутите?
– Она – ваше алиби.
– Разве я нуждаюсь в алиби?
– Джим, давайте взглянем правде в глаза. Женщина обвинила вас в сексуальных домогательствах, и эта женщина убита.
– Она обвинила меня одного?
– А кого еще она должна была обвинить?
Молчание.
– Если вы что-то знаете, – обратился к нему Майло, – сейчас – самое время сообщить.
Уинтерторн сел и опустил голову.
– Вы хотите, чтобы я копался в чужом белье?
– В подобных делах именно этим и приходится заниматься, Джим.
Молчание длилось несколько минут. На камень в садике за окном уселся воробей. Потом на него спикировала ворона, и воробей в испуге умчался прочь.
Уинтерторн закрыл рукой рот и негромко застонал. Убрал руку.
– Если вы хотите вести расследование в этом направлении, вам нужно обратить внимание на Энрико. Энрико Хауэра. Я уверен, что он встречался с Элизой.
– Почему?
– Они не слишком маскировались, лейтенант. Долгие взгляды друг на друга, загадочные улыбки, как бы случайные касания…
– Похоже, вы следили за ними, Джим.
– Ничего подобного. Такое просто нельзя не заметить!
– Что еще вы можете рассказать о мистере Хауэре?
– Он – из Аргентины, такой… самоуверенный. Преподает культуру и психологию.