– К черту, – Майло махнул рукой, – вони там и без того достаточно.
До восьми вечера от Стёрджиса не было ни слуху ни духу. В восемь он позвонил ко мне в дверь с букетом цветов в руках.
– Это для Робин. Компенсация за вторжение в неурочный час.
Мой друг прошел мимо меня и нагнулся, чтобы погладить Бланш, как обычно, жалуясь, что я не завел собаку покрупнее, чтобы поберечь его поясницу. Бланш облизала ему пальцы и ткнулась головой в лодыжку.
– Милашка… – пробормотал Майло. – А где Робин?
– В ресторане, к ней приехала в гости подруга из Сент-Луиса.
Он вручил мне цветы.
– Поставь в воду, а то завянут.
– Как прошла встреча на высшем уровне?
Лейтенант прошагал в кухню, пошарил в холодильнике, но не нашел ничего достойного внимания.
– Я приехал, думал, меня ждет харакири, причем ржавыми садовыми ножницами. А он весь такой ласковый, с сигаркой, галстучек и тот ослаблен: «Заходи, заходи, Стёрджис». Как будто ничего и не случилось, просто ему понадобился доклад по делу Фримен. Выслушал доклад, вот тогда его снова стало можно узнать. «Я ждал доклада, а не, блин, изложения ерунды, очевидной любому болвану. Какого хера ты не работаешь по ее приятелю-итальянцу? Он – жулик, и она его кинула. Давай примени свою хваленую логику!» В переводе означает – в школу больше не лезь!
– Сообразил, что пока ты в штате, тебя можно хоть как-то контролировать. А что он думает насчет Мартина Мендосы?
– Не особо впечатлился. То же самое и насчет Трея Фрэнка. «Стёрджис, это всегда или хахаль, или уголовник. А итальянец – и то, и другое».
Лейтенант снова открыл холодильник, вытащил пакет с нарезанным хлебом и проглотил один кусок.
Бланш смотрела, как он лопает, с традиционным благоговением.
– Так что можешь не спрашивать, куда я собрался на ночь глядя. К тебе же заехал, чтобы посоветоваться. Во-первых, я не знаю, что мне сказать Фиделле. Он вроде бы ничего не пытался скрывать; теперь, если я заявлюсь без видимой причины, он забеспокоится и из него будет слова не вытянуть.
– Если он мошенник, то, по определению, должен быть начеку, общаясь с полицией, так что я на твоем месте не опасался бы слишком его насторожить. Можешь сказать, что до тебя дошли слухи о конфликтах между Элизой и учениками в школе и ты решил, что если она кому-то и рассказывала подробности, так это Фиделле.
– Тут тоже возникают любопытные варианты. Трей Фрэнк передал нам то, что Элиза рассказала ему про Мартина. А вот Фиделла ничего подобного не сделал. Получается, либо Фрэнк для Элизы был более близким человеком, либо Фиделла придерживает информацию. Если так, возможно, он задумал очередной шантаж.
– Тем более имеет смысл поспрашивать его насчет школы, пусть повертится. С одной стороны, ты подтвердишь, что для шантажа имеются основания, с другой – покажешь, что у тебя есть иной подозреваемый, а в Фиделле ты, следовательно, видишь союзника. Глядишь, он расслабится и выдаст что-нибудь интересное.
– Скажи еще, что ты веришь в Деда Мороза. – Майло в очередной раз распахнул холодильник, выудил второй кусок хлеба, поколебавшись, добавил к нему третий. Вытащил банку ежевичного джема, обернутую тряпочкой поверх крышки. – Вы тут еще и варенье варите?
– Это подруга Робин привезла.
Обильно намазав джемом оба куска, Майло принялся шумно жевать.
– Хотелось бы упомянуть при Фиделле имя Фрэнка. Если он не сдержит эмоций, у меня будет однозначный мотив для убийства из ревности. Вот только выкладывать карты на стол прямо сейчас слишком рискованно. Тем более что дядюшке Майло никогда не везло в азартные игры. Я не Сэл, ни разу еще не срывал джекпота.
– И, в отличие от него, ты с денежками так легко не расстался бы.
– Хотя, похоже, иной раз и мне везет. – Майло постучал ногтем по вазе с цветами. – Потратил несколько долларов на лепестки и стебельки – а взамен получил полноценный терапевтический сеанс.
Глава 23
Лунное небо над кварталом Сэла Фиделлы было насыщено туманом пополам с пылью. Дома, деревья, кусты выглядели полустертыми, как будто по ним прошлись ластиком.
«Корвета» перед домом не оказалось. Над дверью тускло светилась лампочка, но внутри было темно. Майло все же вышел из машины и позвонил в дверь. Разумеется, никто не ответил, однако с другой стороны улицы вдруг прозвучало:
– Прошу прощения?
На ухоженной лужайке перед одноэтажным домом стоял человек и махал нам рукой. Крупный, в футболке и шортах. Рядом с ним послушно сидел большой кудлатый пес на поводке. Собака изучала нас, не трогаясь с места, темная, похожая на медвежонка.