Мужчине было чуть больше тридцати; мощная шея, коротко стриженные волосы, едва заметная эспаньолка. Накачанный плечевой пояс делал его похожим на взрослого самца гориллы.
– Вы из полиции? Я вывел Руфуса на прогулку и увидал вас. – Мужчина ткнул пальцем в сторону дома Фиделлы. – Что этот натворил?
– Почему вы решили, что он что-то натворил? – поинтересовался Майло.
– Скажете, ничего?
– Сэр, почему вы спрашиваете?
Мужчина переступил с ноги на ногу. Пес не шелохнулся.
– Честно говоря, мистер полицейский, никому из нас не нравится такое соседство.
– Никому из?..
– Ну, я, моя жена, потом Барреты – второй дом отсюда, у них тоже есть дети.
– Беспокоитесь за детей?
– Пока нет, – отмахнулся мужчина. – До сих пор он надоедал только нашим женам.
– Каким образом?
– Пытался впарить им всякую ненужную дребедень. Моей жене предложил гитару для нашего старшего. Но Шону не нужна гитара, он спортом занимается, жена этому так и ответила. Он начал настаивать, сказал Даре, что дети, которые занимаются музыкой, умнее тех, которые не занимаются. У него есть отличные гитары, недорого, пусть Шон сам выберет цвет. Дара говорит, спасибо, нам не нужно. Он шел за ней до самой двери, ей пришлось еще раз сказать: «Нет, нам не нужна гитара», и то он не сразу отстал. Дара мне после рассказала. Я говорю, сейчас пойду и вправлю ему мозги; она говорит, если он еще раз попробует, тогда и пойдешь, пока что нет причин устраивать сцены. Потом Дуг и Карен – это Барреты – позвали нас на барбекю; там выяснилось, что тот тип и к Карен подкатывал.
– Пытался продать гитару?
– Барабаны. Их старший играет на ударных; когда он репетирует, слышно аж на соседней улице. Как-то раз этот перехватил Карен, когда она подъезжала к дому; сказал, что, судя по звуку, у Райана совсем разбитая ударная установка. Карен отвечает: да нет, всё в порядке. Он говорит: нет, звук – ужасный, он может раздобыть барабаны получше и совсем недорого. Карен говорит, спасибо, не надо, а он давай настаивать, как и с Дарой. Ну, Карен-то покруче будет, сразу наорала на него, чтобы проваливал.
– И он?
– Отвалил, конечно. Но он уже почти что к ней в дом зашел, это разве дело?
– Хорошо, а что-нибудь еще у вас против него есть, мистер…
– Роланд Штаубах, – с готовностью откликнулся мужчина, – можно просто Ролли. Здесь у нас все семейные, а он живет один, за все время ни дня не работал. Спрашивается, откуда у него деньги на «Корвет»? И на эту его громадную плазму?
– Вы были у него дома?
– Я? С какого еще перепугу?
– Телевизор-то вы разглядели.
– Так он у него прямо напротив окна; когда этот раздвигает тряпки, что у него вместо штор, все видно. Я выхожу погулять с Руфусом, и пожалуйста, смотри – не хочу. Сидит на диване в подштанниках, хлещет текилу и таращится в свою плазму. Когда я увидел вашу машину без опознавательных знаков, сразу подумал – наконец-то у меня есть с кем все это обсудить.
– Вы знаете про машины без опознавательных знаков, – отметил Майло.
– Я одно время водил эвакуатор в компании, которая в числе прочего обслуживает полицию. «Ван Брюггенс», в Силверлейк. Несколько раз доводилось возить и такие вот машины. Так что он натворил-то?
– Ничего, – ответил Майло.
– Ничего-о? И вы звоните ему в дверь среди ночи?
– Он – потенциальный свидетель, мистер Штаубах.
– По какому делу?
– По делу, не имеющему никакого отношения к вам и вашим соседям. Хотите что-нибудь еще рассказать?
– От него все время ждешь какой-нибудь гадости, – пожаловался Штаубах. – Каждый раз, когда он выезжает на своем «Корвете» и газует, как последний болван, Руфус бежит к окну, готовый к драке. – Штаубах потрепал пса по холке. – Потом, он не ходит на работу, а здесь у нас живут работающие семьи. Я развожу посылки для «Ю-Пи-Эс», по выходным подрабатываю в океанариуме в Тарзане. Дара занимается с детьми в школе. Дуг и Карен – оба в энергетике. Миллеры – фельдшеры. Все вкалывают как проклятые, кроме вот этого.
– И давно он здесь поселился? – спросил Майло.
– Когда мы переехали года полтора назад, он здесь уже жил.
– Благодарю вас, мистер Штаубах. Мы еще вернемся, чтобы поговорить с ним.
– Почему не сейчас?
– А разве он дома?
– Он приехал на своем «Корвете» примерно в полпятого, и я не видел, чтобы он с тех пор уходил. Газовал, как всегда, Руфус опять к окну подбегал. С час назад «Корвет» опять завелся, но потихоньку так, Руфус даже не пошевелился. Я решил выйти посмотреть, так за рулем был вовсе и не он. Какой-то парнишка.
– Сколько лет парнишке? – быстро спросил Майло.
– Я особо не всматривался. Так, видел его через открытое окно.