– Тинейджер?
– Все может быть, я его толком не разглядел.
– Белый?
– Во всяком случае, не черный, – ответил Штаубах.
– Цвет волос?
– Не уверен…
– Может, латиноамериканец?
– Скажу лишь – не черный, кожа достаточно светлая. Если и черный, то очень светлый черный. Я думал, может, его сын от прежнего брака, а что он никогда раньше у отца не бывал, так это на Фиделлу похоже. Таким всегда наплевать на детей, верно?
– И вы предположили, что Фиделла разрешил ему прокатиться?
– Ну, не знаю… А вы думаете, парень угнал «Корвет»?
– А в дом он заходил?
– Я не видел. Что, вы думаете, парнишка замкнул провода и поехал, или как?
– Вы уверены, что Фиделла не уехал вместе с ним?
– Может, и уехал… Я разглядел только того, кто за рулем.
Майло окинул взглядом улицу в обоих направлениях и уточнил:
– А не слишком ли для этого было темно?
– Он проехал прямо вон под тем фонарем, – Штаубах показал рукой. – Мистер полицейский, я рассказываю ровно то, что видел, ни больше ни меньше.
– Во что парень был одет?
– Я видел только лицо. Ровно то, что сейчас сказал, – что видел, то видел, а сочинять не стану.
– У вас здесь часто угоняют машины?
– Ну… год назад у мистера Фельдмана – он уже пожилой, жена недавно умерла, живет в том голубом домике, где цветы кругом. Так вот, в прошлом году у него ночью угнали «Кадиллак»; откатили от дома, не заводя мотор. Потом машину нашли в Восточном Лос-Анджелесе, без колес, и люк в потолке срезан… А, так вот почему вы спросили про латиноса! Их там – целые банды, в Восточном Лос-Анджелесе.
– Вы сказали, он уехал около часа назад?
– А сколько сейчас?
– Девять пятнадцать.
– Значит, около часа с четвертью… И что вы теперь делать собираетесь?
– Пойдем попробуем постучать еще разок.
– И правильно!
– По-моему, Руфус заждался своей прогулки, – заметил Майло.
– Мы уже вернулись с прогулки, – возразил Штаубах.
– Значит, он хочет отдохнуть.
– Он… А, понял, не буду вам мешать. Вы потом дайте знать, чем все кончилось.
Майло опять позвонил в дверь – с тем же результатом, что и в прошлый раз. Обернулся и посмотрел через дорогу на дом Штаубаха. Аккуратно выглаженные занавески в окне напротив колыхнулись, как будто кто-то поспешно отошел от окна.
– Похоже, месячник добровольного помощника полиции в самом разгаре, – заметил я.
– Это на них погода влияет, – проворчал Майло.
Мы прошли по потрескавшейся подъездной дорожке на задний дворик дома Фиделлы. В темноте было не разобрать, лужайка перед нами или просто вытоптанная земля. С трех сторон возвышалась живая изгородь. Дверь, выходившая во дворик, оказалась деревянной, но со стеклянной панелью. Были еще ворота гаража – тоже плотно закрытые.
Майло включил маленький светодиодный фонарик, держа его по-полицейски, на уровне головы. Луч осветил кожух лампочки над задней дверью.
– Патрон пустой, все в ржавчине. Сэл не тратит драгоценное время на всякую ерунду.
Майло постучал в дверь, не дождавшись ответа, обвел белым холодным лучом фонарика задний двор. Все-таки это была земля – то тут, то там отдельные сорняки, плюс чахлое апельсиновое деревце. Живая изгородь оказалась разросшимся фикусом, местами совсем лысым от болезни, так что просматривался бетонный забор под ним. Майло обвел двор фонариком еще один раз, задержав луч на чем-то у самой изгороди.
Сначала я решил, что это старый, свернутый трубой ковер. Присмотревшись, понял, что это какой-то продолговатый предмет вроде сосиски, завернутый в скатерть или покрывало.
Вроде довольно большой сосиски.
С человека размером.
Майло инстинктивно отодвинул меня за спину, сделал полшага вперед и внимательно осмотрелся. Застыл на месте. Засунув фонарик под мышку, извлек из кармана и натянул резиновые перчатки. Осветил почву между собой и свертком. Присел на колени.
– Тут следы. Кроссовки или что-то вроде того.
Обойдя следы слева, он шаг за шагом продвигался к свертку, светя себе под ноги. Достигнув цели, зажал фонарик зубами, нагнулся и отвернул край покрывала.
– Лысый череп. Проломлен. Все в крови. – Выпрямился и отступил назад. – Пока не приедут эксперты, ничего трогать нельзя. Если хочешь, можем пока что заключить пари. Я ставлю на то, что в свертке Сэл.
– За легкими деньгами гонишься?
Тело Фиделлы увезли к патологоанатому три часа спустя. Вся кухня в доме была забрызгана кровью, даже на потолке виднелись сгустки. В углу стоял бильярдный кий, на который налипли куски кожи и мозгового вещества. Кровавые отпечатки кроссовок покрывали коридор между кухней и бельевым шкафом. В ярком свете фонарей стали видны и пятна крови на земле заднего дворика.