– Чайку, ребята? – предложил Кентен.
– Спасибо, сэр, мы не будем.
– А я, с вашего позволения, не откажусь. – Кентен распечатал пакетик бергамотового чая, залил кипятком, ухватил одно печенье и принялся им хрустеть, не обращая внимания на крошки, сыплющиеся на шелковую рубашку. Потом подул на чай и поджал губы от удовольствия: – Люблю горяченький… Спасибо, что нашли для меня время.
– Чем мы можем быть полезны, мистер Кентен?
– Все зовут меня Эдди. Я не буду ходить вокруг да около – семейство Мендоса обеспокоено тем, что вы интересуетесь Марти в связи с расследованием смерти Элизы Фримен. Я хотел бы сообщить вам, что Марти не имеет к этому ни малейшего отношения.
– Вы в этом уверены, потому что…
– Потому что я знаю Марти, лейтенант. Я сам устроил его в Академию. – Кентен поставил чашку. – Думал, что оказываю ему услугу.
– Теперь вы так не думаете?
– Теперь, когда за ним охотится полиция? – В словах – вызов, но физиономия – как у доброго дедушки, вот-вот подмигнет.
– Мы не охотимся за ним, мистер Кентен. Мы всего лишь хотели бы побеседовать с парнем.
– О чем?
– Я не стал бы это сейчас обсуждать.
– Что-то вроде «Уловки-22»? – усмехнулся Кентен.
– Нет, сэр. Просто расследование пока на ранней стадии.
– Расследование убийства. – Кентен покачал головой. – Никогда не подумал бы, что мне придется обсуждать с полицией убийство… Особенно в связи с Марти. Поверьте, лейтенант, он никоим образом не причастен к смерти Элизы Фримен.
– Он сам вам сказал?
Кентен снова поставил чашку.
– Нет. Просто логика.
– Вы знали Элизу Фримен?
– Я слышал о ней. У нее была определенная репутация.
– Какого рода репутация, сэр?
– Сексуально неразборчивой дамочки.
– Вам рассказал об этом Марти?
Кентен поднял чашку.
– У нее было много учеников, не только Марти.
– Вам рассказал другой ученик Академии?
– В данный момент, – отрезал Кентен, – я предпочел бы не вдаваться в подробности. Давайте ограничимся утверждением, что к вашему расследованию это не относится.
– Позвольте судить об этом мне, сэр.
– Лейтенант, я обратился к вам по доброй воле, не стоит злоупотреблять моим чувством гражданской ответственности. Скажем так, Элиза Фримен успела наделать проступков, которых хватило бы на целое досье… Я использую правильный термин?
– Досье – это папка, в которой хранится официальная информация о преступлениях, совершенных человеком, – уточнил Майло.
– Хорошо, значит, проступков Фримен хватило бы на целую папку… И еще неизвестно, как бы они там все поместились. – Кентен хихикнул. На наших с Майло лицах не дрогнул ни один мускул. – Прошу прощения, я вовсе не пытался насмехаться над ее смертью. Это ужасно, ужасно, никто не заслуживает, чтобы его взяли и просто так убили… Я лишь хотел сказать, что она слишком многое позволяла себе по отношению к нескольким ученикам. Вероятно, вам следовало бы расширить круг ваших поисков.
– Безусловно, – согласился Майло. – Готов услышать другие имена.
– Один знакомый мне ученик – не Марти – рассказал об этом, взяв с меня слово, что я его не выдам. Он сам узнал обо всем из третьих рук, так что я и смысла-то выдавать его не вижу.
– По школе ходили неизвестно кем распускаемые слухи? – уточнил Майло.
– Прошу прощения, это все, что я могу сказать.
– Фримен охотилась на малолеток, поэтому должна была умереть?
– Что вы имеете в виду?
– Вы сказали, что никого нельзя убивать просто так. Очевидно, казнить – можно?
Кентен потер веснушчатый череп.
– Одна из причин, по которым я не стал доучиваться на юриста, – вот это вот постоянное цепляние к каждому слову… Нет, лейтенант, я ничего подобного не имел в виду. Послушайте, мои чувства – на стороне Фримен и ее родных, для которых все это – огромное горе. И я уверен, что рано или поздно вы найдете виновных. Но я позвал вас, чтобы объяснить, что чем раньше вы прекратите охотиться на Марти, тем быстрее сможете выйти на след настоящего преступника. Он – замечательный мальчик, я гордился бы таким сыном – а у меня своих детей шестеро, плюс девять внуков и еще двое, так сказать, на подходе. Я могу быть судьей в том, что касается личных качеств подростка – а у Марти они совершенно безупречные. То же самое относится и к его семье; других таких людей – честных и трудолюбивых – вы не найдете. Я узнал о Марти от Эмилио. Он работает в моем клубе, и мы подружились.