— Я не понимаю.
— Я знаю. Мы все знаем. Делай, как говорят врачи. Когда тебе станет лучше, в лучшем расположении духа, я уверен, мы сможем изменить порядок вещей.
— Мое душевное состояние в порядке!
Ральф нажал кнопку на своем телефоне, и голос Натали заполнил комнату.
— Да, мистер Портер?
— Натали, не могла бы ты, пожалуйста, вызвать миссис Фицджеральд такси? А потом я отгоню ее машину. Я не могу с чистой совестью позволить ей сесть за руль.
Я снова встала, прижимая сумочку к животу.
— Нет, в этом нет необходимости. Я ухожу.
— Аделаида, я настаиваю.
Когда он шагнул ко мне, я попятилась.
— Не трогай меня, Ральф. Если ты это сделаешь, я уйду отсюда и пойду прямиком в эту новую фирму и подам на тебя в суд за сексуальное насилие.
Он поднял руки ладонями ко мне.
— Я пытаюсь тебе помочь.
— Помочь мне? Как ты составил этот документ без моей подписи? Я бы никогда не отказалась от своих прав.
Ральф наклонился над столом и потянулся за мышкой. Прокрутив документ вниз, через две, может быть, три страницы, он указал пальцем. Вот она — моя подпись.
— Ты сделала это. На этом документе и на медицинской доверенности. Ты поняла, что муж находится в лучшем состоянии, чтобы принимать решения. — Он сделал еще один шаг ко мне. — Так же, как и двадцать лет назад, когда ты передала свое право голоса в Совете попечителей корпорации Монтегю. Это то, чего хотел Чарльз. Он хотел, чтобы кто-нибудь позаботился о тебе. Ты уверена, что я не могу позвонить Алтону?
Мой разум закружился в замешательстве.
— Нет. — Я была менее убедительна, чем раньше. — Ральф, я вполне способна вести машину.
— Я не хочу защищать иск за управление транспортом в нетрезвом виде, где тебя признают неспособной управлять автомобилем.
— Управление автомобилем в нетрезвом виде? — спросила я. — Я не под воздействием алкоголя. Я не пила весь день.
Он перевел взгляд на стол для совещаний. Мое дыхание сбилось, когда я проследила за его взглядом. На столе стояла открытая бутылка вина. Я узнала этикетку, даже не прочитав ее: «частная коллекция Монтегю». Бутылка была открыта, рядом стояли два бокала, один пустой, но явно использованный с моим оттенком помады на ободке. Второй бокал был почти полон.
— Я понимаю, что тебе трудно, — сказал Ральф. — Ты знаешь, что мы здесь ради тебя?
Я медленно покачала головой, но темп нарастал по мере того, как я крепче прижимала к себе сумочку.
— Нет! Я не пила. Не пила.
— Мистер Портер, — сказала Натали с порога. — Я с удовольствием отвезу миссис Фицджеральд, а потом вы сможете отогнать ее машину?
Я повернулась к Натали.
— Ты помнишь наш разговор о «Дель-Маре»?
Она улыбнулась, мило и грустно.
— К сожалению, нет. Но это прекрасное место. Вы там были?
— Аделаида, — сказал Ральф, — Пожалуйста, дай мне ключи, и нам не нужно будет говорить об этом Алтону.
Я сглотнула, переводя взгляд с Ральфа на Натали.
Алтон. Он был бы оскорблен тем, что я устроила сцену, даже если бы я этого не помнила. Кроме того, он задастся вопросом, почему я здесь, и, возможно, узнает, что я знаю о дополнении.
— Пожалуйста, — сказала я, оглянувшись на Ральфа, — пожалуйста, ничего не говори.
Я протянула ему свои ключи.
Натали взяла меня за локоть.
— Миссис Фицджеральд, я припарковалась на заднем дворе. Я могу отвезти вас так, чтобы никто больше не видел, как мы уходим.
Я кивнула, бросив последний взгляд на стол. Вино в бокале было красным. Еще не было шести часов.
Глава 38
Нокс
Чарли́ была права. Я не только знал о том, что Челси была в Саванне, когда она сказала мне, но я знал гораздо больше. Я также знал, что моя удивительная девушка рассказала о своем прошлом больше, чем я о своем.
— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — спросил я, когда Чарли́ уставилась на меня.
— О какой части? — спросила она, ощетинившись. — О том, что Челси — это я, или о том, что ты мне ничего не рассказываешь… ничего?
— Что она — это ты, — уточнил я.
Губы Чарли́ сжались в прямую линию, когда она уставилась на меня.
Я ничего не мог поделать с тем, что не был готов копаться в своих тайнах. Я этого не делал, по крайней мере, с той ужасной ночи. Пока она довольствовалась тем, что я ей давал, зачем мне хотеть заново переживать то, что случилось — то, что я сделал. И если бы я действительно открыл эту дверь и пролил свет на то прошлое, что бы Чарли́ сделала с этим знанием? Что бы она сделала, когда узнала, каким монстром я был?