Хотя я уже пришел к этому выводу, до сих пор Бриар никогда не подтверждала то, что видела, прокрадываясь в мои покои. Если бы я был с кем-то другим, мои губы произнесли бы дерзкий ответ. Но с ней я никогда не чувствовал себя более серьезным.
— Ты имеешь в виду те, что в хранилище удовольствий? — спросил я.
Виноватое смущение промелькнуло на ее чертах. Я знал, что она была там с дамами. Пози пыталась скрыть этот факт, но замечание Каденс у моей двери было невозможно истолковать иначе.
— Это была не моя идея, — защищалась она, как будто ее поступки вообще нуждались в защите.
— И все же ты осталась, — предположил я.
— Я не хотела их обидеть.
— Ты чувствовала потребность исследовать, как это сделала в моем шкафу?
Она ничего не ответила, да ей и не нужно было. Больше, чем в хранилище, мысль о том, что глаза Бриар изучают предметы в моем гардеробе, превратила мою кровь в вихрь.
— Отвечая на твой первоначальный вопрос, нет, — хрипло ответил я. — Я менее легкомыслен в отношении безделушек для удовольствия.
— Зачем тебе использовать что-то?
— Потому что это чувственно. — Мой голос развернулся. — Потому что это приятно.
Она не выглядела отвращенной, только сбитой с толку, разочарованной, как будто не могла постичь, зачем такие вещи вообще нужны. Дни назад она могла счесть их безвкусными. Теперь она выглядела просто озадаченной их функциональностью.
И все же. Она облизнула губы, искорка любопытства промелькнула на ее лице, прежде чем она попыталась скрыть ее.
Складка на ее подбородке разгладилась лишь незначительно.
— А кто еще?
— Хочешь, чтобы я зачитал список? — спросил я. — Это займет время.
— В окружении двора я не могу сказать, кто из твоих поклонников делил с тобой близость. Все они смотрят на тебя одинаково.
Я шагнул ближе.
— Есть только один человек при этом дворе, на которого я хочу смотреть, Бриар. Есть только один взгляд, который имеет значение. Есть только один, о ком я забочусь.
Ее дыхание участилось.
— Я отказываюсь быть завоеванием. У тебя здесь были десятки посетителей.
— У них есть свои собственные покои, чтобы принимать меня. Это не значит, что я с кем-то спал после нашего возвращения, потому что это не так. Поверь: в последнее время я пытался принимать сексуальные домогательства, найти кого-то заманчивого, но жалко провалился. Ты видела меня с мужчиной, но моя записка ясно дала понять, что я не принял его предложение обменяться оральными любезностями. Почему, спрашиваешь? Это просто. Ради всего святого, я не могу перестать думать о тебе.
Горло Бриар работало, как насос. Мои глаза проследили за этим движением, прежде чем вернуться к ее лицу.
— У меня никогда не было никого другого в этой комнате.
Ошеломленная, она заново осмотрела пространство, ее глаза пробегали по каждой детали обстановки. По каждой баночке с краской, по каждому текстилю. К черту вычурность, я ценил свое уединение. То, что эта женщина была здесь, сорвало с меня еще один слой. Ради дьявола, я переминался с ноги на ногу, как тревожный подросток.
И умолял, как один из них.
— Останься, — сказал я, и слово было сырым на моем языке.
Бриар покачала головой и взмолилась: — Зачем ты это делаешь?
— Потому что у меня нет сил, чтобы не делать этого.
— Поэт…
— Я вижу тебя. Я вижу твою стойкость и силу воли. Я вижу твою решимость и упорство. Я вижу твое желание контроля и твою тоску по танцам. Я вижу твою честность и смелость, даже когда любой другой дурак в набитой комнате терпит неудачу. Я вижу это все, и я хочу это все, потому что ты свела меня с моего чертовски больного ума.
— Поэт, — умоляла она. — Ты не должен.
— Что произошло бы в лабиринте, если бы мы были одни?
Воспоминание всплыло, как пар. Ее ноги открываются, приглашая меня войти. Мои руки в дюймах от нее, гладящие разрез ее панталон. Эта дорогая киска так близко к кончикам моих пальцев.
Отвечать на мой вопрос не было необходимости. Я уже знал.
— Ты нарушила мои правила, — сказал я. — Теперь ты у меня в голове, как стих и как проклятие. Ты чума и фантазия. Ты здесь, когда я ворочаюсь в постели, скручивая простыни в раскаленный беспорядок. Именно тебя я представляю, стонущую подо мной, надо мной, передо мной. Я дрочил на эти желания, и буду продолжать делать это еще долго после того, как ты покинешь это место. Я не остановлюсь, пока ты не осушишь меня досуха. — Влажные слова поднялись из моего рта. — Я не остановлюсь, пока не потеряюсь в твоем воспоминании, пока твоя рука не будет покалывать, пока я буду кончать.