Это было больше. Поцелуй и блаженство этой женщины.
Я провел языком вдоль крыши рта Бриар. Ее стон разбился между моими открытыми губами и отколол мою душу на части.
Да, было это. Это, и за пределами.
Это могло быть бунтом, глупым приливом запретного, кроме заминки в моей груди и болезненных канавок на моем лбу. Ибо это желание чувствовалось честным и трудным, эта привилегия временной. Оно содрало то, что я ранее знал о соблазнении.
Это был я, шут. Это был я, желающий ее.
Это было желание.
Я вырвал рот из Бриар и оторвался от стены. С моими губами, бушующими против ее, я преследовал нас к камину, где толстый ковер лежал перед решеткой.
Приседая на землю, я развернул ее через ковер перед ртом неразожженного очага. Когда она ползла назад, я полз вперед, наши движения в синхронизации, наши взгляды заперты. Когда я провел ладонью вверх по ее плечу и побуждал его к полу, она откинулась подо мной.
Во тьме она раскинулась там. Юбка лежала помятой вокруг ее ног, и ее корсаж был развернут открытым до пупка, выставляя пару сосков, торчащих через нагрудную повязку. Ее цвет лица наполнился восхитительно румяным оттенком.
Поднимаясь на колени, я потянулся назад и снял рубашку с моей головы. Материал свалился вокруг одного запястья. Она схватила чертову вещь и запустила ее в сторону, затем проследила своим взглядом по моим рукам, предплечьям и голым прессам.
Мелкие брюки сифонировали из ее легких. Эти глаза скользили по моим щекам и наконец сравнялись с моими — желающие, ожидающие.
Я скользнул над Бриар. Половина моего веса подвешена над ней, и мои колени согнуты между ее раздвинутыми. Позиционированный над ней, я набросил свой указательный палец на ее шею и затем погладил кончиком по долине в ее разделенном корсаже.
Бриар выпустила тонкий шнур дыхания, остатки нашего поцелуя полоса конденсации через ее губы. Я прочесал вид этой принцессы. Ее челюсть ослабла, и заплетенная корона ее волос стремилась быть свободной.
Я наклонился вниз и прошипел.
— Могу я коснуться тебя, Принцесса?
24
Бриар
Да, прошу, прикоснись ко мне прямо здесь и сейчас.
Это говорило мое обезумевшее от страсти тело, а не разум, который уже давно перестал соображать.
Просьба Поэта пьянила, его горячие и тяжелые слова повисли в воздухе, когда он едва коснулся моих губ. Я медленно кивнула, и от этого движения мои губы скользнули по его.
Он слегка отстранился, его зеленые глаза блеснули, словно лезвия кос, а тело нависло надо мной темной тенью.
В воздухе растворялись прерывистые выдохи. Мой пульс отбивал истеричный ритм, и эта дрожь разносилась по всему телу. Я вдыхала ароматы амбры и ветивера. Каждое ощущение многократно обострялось: от скользкого тепла между ног и ворса ковра, щекочущего затылок, до обжигающей пронзительности его взгляда.
Придворный шут распластал меня под собой в своих покоях, укрытых кромешной тьмой.
От его широкой груди исходил жар, пока мои бедра обхватывали его талию, а ноги раскинулись по обе стороны от него. Я никогда еще не испытывала такого запретного блаженства, такого недозволенного предвкушения. Я чувствовала всю полноту этого момента самим своим естеством. Когда он навис надо мной, меня пронзил трепет от чего-то запретного.
Быстрым движением он повернулся к решетке, схватил с соседней подставки несколько поленьев и растопку и бросил их в зев камина. Плавным движением высек искру. Пламя с треском ожило, перескакивая по дровам и заливая огромное пространство беспокойным светом.
Как только разгорелся огонь, Поэт снова повернулся ко мне. Янтарные блики запульсировали по полу, очерчивая рельеф его торса, низко сидящие темные штаны, а также бронзовый полумесяц и черные крапинки, нарисованные в уголке его правого глаза.
Должно быть, на моем лице отразилось нетерпение, потому что шут усмехнулся и снова скользнул ко мне. При этом одна лукавая ладонь провела вверх по моей икре, увлекая за собой юбку. Я раздвинула ноги шире и накрыла его руку своей; мы вместе потянули ткань выше, пока она не собралась складками на верхней части моих бедер.
Все еще забавляясь, он оставил на моих губах жаркий поцелуй, сжимая в кулаке подол юбки. Не желая упускать ощущение его веселья, я провела пальцами по его гладкому животу, улавливая пьянящие вибрации.
Мое прикосновение мигом оборвало его веселье. Ободренная этим, я высунула язык, слизнув кончик его кривого клыка.