Мой короткий рукав сполз, окончательно обнажив корсаж, но кашемировое платье прилипло к телу, казалось слишком тесным, и я хотела снять его, избавиться от него и никогда больше не надевать.
Каждое место, которого касался Поэт, отзывалось дрожью. Все это время он изучал меня, а я — его. Каким-то образом этот взгляд казался еще более интимным и пронзительным, чем все то, что его тело только что со мной делало.
Воодушевившись, я провела по линии его плеч, обхватила сильные запястья и ухватилась за алую ленту-браслет, слегка потянув за нее.
Порочная ухмылка скользнула по его губам, прежде чем снова раствориться в восхищении, причем настолько сильном, что я усомнилась, исследовал ли он когда-нибудь кого-то в таком неспешном темпе.
Мы превратили это в провокационную игру, обмениваясь прикосновениями. Завороженный, он провел большим пальцем по моей нижней губе, по пульсирующей венке на виске и по непослушной пряди волос, выбившейся из косы, а затем аккуратно заправил ее мне за ухо, прослеживая узор плетения.
Я провела по краю его челюсти. Его указательный палец прочертил линию вниз по моей шее, а я опустила ладони на верхние изгибы его ягодиц. Он погладил под моей икрой, отчего та словно превратилась в жидкость. И когда я скользнула ниже, чтобы сжать ямочки на его заднице, его резкий вдох отозвался звоном в моих ушах.
Рядом с шутом мир отступал на задний план, и я становилась кем-то другим — кем-то импульсивным и безрассудным.
А затем я с долей разочарования кое-что осознала: он не кончил вместе со мной. В какойто момент мои ноги расцепились и соскользнули с Поэта, но я сдвинулась, чтобы обхватить его снова и вернуть то, что он мне подарил. Когда я начала тереться своим влажным лоном о его член, хриплый стон Поэта сопроводил отрицательное покачивание головой.
— Нет, милая, — прошептал он. — Только ты.
А затем он прижался губами к моим. Он завладел мной еще одним сокрушительным поцелуем; его ладони впились в мой затылок, наклоняя мою голову навстречу его настойчивому рту.
Наши отчаянные губы слились воедино. Мой язык сплелся с его — меня переполняли слова, которые хотелось произнести, но желания говорить оставалось все меньше.
Это произошло, и у меня не было никаких оправданий.
25
Бриар
О Сезоны, это продолжало происходить.
Из-за гобелена в коридоре метнулась рука, когда я проходила мимо. Она схватила меня за запястье и втащила в темную нишу. Я ахнула, когда меня поглотил мрак, а чьи-то руки обхватили за талию.
Мои кулаки сжались, готовые обрушиться на нападавшего. Но затем я узнала его запах, очертания его тела и силу его хватки.
Взглянув вверх, я столкнулась с парой зеленых глаз, подведенных размазанным черным цветом. Казалось, он забыл смыть сурьму накануне вечером. Более того, он выглядел так, будто совсем не спал — словно кто-то ворвался в его сны и разорвал их в клочья.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать. Однако слова замерли на губах, когда его взгляд выжег дорожку на моем лице. Шут дал мне меньше секунды на раздумья, прежде чем вжать меня в себя и накрыть мои губы своими.
Жаркий плен его рта довел меня до исступления; его язык проник внутрь, сплетаясь с моим. Я застонала ему в губы, и этот звук скользнул в его горло. Для моих ушей этот стон прозвучал менее хрупко, более уверенно. В то время как пальцы на моих ногах рефлекторно поджались, все остальное тело почувствовало себя сильным, защищенным.
Я зарылась пальцами в его волосы и завладела этим ртом, отвечая на поцелуй. Его твердое тело укрыло меня, словно щит. Мои пальцы скользили у корней его волос, как терновые лозы. В тот самый миг, когда кончик моего языка коснулся его, из груди Поэта вырвался глубокий рокот.
Мир закружился, когда он прижал меня к ближайшей стене. Мой позвоночник ударился о каменную кладку. Его губы неистово сминали мои, поглощая меня целиком. Наши языки сплетались в бешеном ритме, потому что время было на вес золота.
Он подхватил мое бедро под руку, закинул его себе на бедро и властно вторгся в мой рот. Плоскость его языка резко терлась о мой, пока все мысли не испарились. Его твердое тело распластало меня по стене, а его губы спустились от моих к впадинкам ключиц, где он с силой втянул кожу.
С коротким вскриком я выгнулась навстречу камню. Пока я рассыпалась на части, он поднял ко мне свое одурманенное лицо и жадно проглотил звуки, которые я издавала.
Но я подчинила его себе лишь тогда, когда выпустила его волосы, провела пальцами по его плечам и скользнула дрожащим пальцем вниз по позвоночнику. Губы Поэта дрогнули. Он со свистом втянул воздух, и его тело содрогнулось, прижимаясь ко мне.