Всемогущие Сезоны. Такими темпами эта женщина меня прикончит.
Когда я спросил о ее успехах, ее брови нахмурились в разочаровании. Это выражение свидетельствовало о том, что она не продвигалась так быстро, как ей хотелось бы. У нее оставалась еще куча неизученных хроник.
Тем временем Бриар поделилась своими идеями: возможными решениями по лечению душевнобольных и вариантами для таких, как Нику, кто нуждался в особом уходе. Мы спрятались поглубже в стеллажах и обсуждали это вполголоса. Я рассказал ей о своих аргументах для Короны, а затем мы вместе взвешивали все «за» и «против».
Понимание взглядов Бриар на протяжении следующего часа подняло мне настроение до такой степени, что я почувствовал себя озорником. Мои ладони опустились на ее задницу, а большие пальцы скользнули по тем восхитительным местам, где полукружия ягодиц переходили в бедра.
Глаза Бриар округлились, и она подавила улыбку.
— По-о-оэт, — протянула она, наполовину усмехаясь, наполовину укоряя.
— Я мог бы сожрать тебя до беспамятства, — поклялся я, проводя пальцем между ее ключиц. — Я мог бы раскрыть тебя прямо здесь, упираясь в эти книги.
— Не смей. Ты разрушишь мою концентрацию.
— Вот как? И хотя я бы с удовольствием принял вызов, не могу представить, что это так уж легко.
— Так и было, пока не появился ты.
— М-м-м. Означает ли это, что тебе понравилось то, что мой рот сделал с тобой прошлой ночью?
Она заерзала — мои слова достигли нужных мест под ее юбкой. Тех самых глубоких, влажных, медовых мест, которые я все еще чувствовал тающими на своем небе.
Еще один персиковый румянец залил ее щеки.
— Очень. Я никогда не чувствовала себя такой…
Мои губы изогнулись в ухмылке.
— В таком случае, мне нужно признаться. Я тоже никогда так себя не чувствовал.
— Лжец.
— Только если понимать это буквально, милая.
Несмотря на поддразнивания Бриар, на ее лице отразилась искренняя неуверенность.
— Разве это не так?
Мой голос приобрел хриплые нотки, когда я склонил голову.
— Хочешь узнать свой вкус? — Когда она вздрогнула, я сильнее прижал ее к книжной полке, грудью к груди. — Я все еще чувствую твою прекрасную киску на своем языке, такую же влажную и терпкую, как и ты сама. Я все еще чувствую, как твое удовольствие пульсирует на моих губах. Я все еще чувствую твою разрядку, словно это мой собственный пульс.
Когда дыхание Бриар сбилось, я отстранился ровно настолько, чтобы насладиться ее расслабленными чертами.
— Принцесса, никогда в жизни я так сильно не хотел преклонить колени перед правителем. Мой рот пересох от жажды по тебе. У меня никогда ни с кем такого не было.
Ее расширенные зрачки вцепились в мои, а через несколько секунд она заговорщически прошипела:
— Не могу поверить, что мы говорим об этом в месте, дышащем стариной.
Я по-дьявольски усмехнулся.
— Какая дерзкая принцесса. Но не проверить ли нам, насколько ты дерзкая? М-м? Потому что мы можем поговорить и о большем.
На ее лице мелькнул соблазн.
— Это было бы неправильно.
— По твоему дыханию не скажешь, что это неправильно.
Ее дыхание участилось и стало поверхностным. Оно истончилось до лоскутков, которые я мог бы срывать, как лепестки.
Бриар была искренней, неподдельной. Несмотря на ее отстраненность от других, эта женщина говорила то, что думала, и не стеснялась в выражениях. И она не из тех, кто откладывает дела на потом. Моя колючка быстро анализировала свои мысли, глубоко разбиралась в чувствах и принимала решения осознанно. Она редко медлила с выбором, и, приняв решение, действовала.
И это было лишь одной из бесчисленных сильных сторон, которыми я в ней восхищался.
Что еще? Идиоты этого двора называли Бриар из Осени зажатой, чопорной и суровой — ярлыки, которые я обрушивал на головы тех, кто осмеливался сказать о ней хоть слово критики. Я пресекал эти суждения быстро и тактично. Вопреки невежеству общества, эта женщина могла бы затмить весь двор глубиной своих эмоций. Королевская особа, которую многие считали благовоспитанной, брезгливой и сдержанной, на самом деле была пылкой и искренней, уважающей как свои принципы, так и свое тело.
Но осознав свои желания, Бриар не пряталась от них. Нет, она заявляла на них свои права. Эта колючка была щепетильной, но страстной. Более страстной, чем кто-либо, кого я когда-либо встречал.
И то, что она позволяла мне видеть это, чувствовать это, слышать это. Это была честь, которая часто смиряла меня не меньше, чем возбуждала.
Бриар потребовалось всего несколько мгновений, чтобы принять решение. В ее ртутных радужках блеснула смесь пыла и осторожности. Она бросила взгляд в сторону, проверяя, что происходит за книжными полками. Но в этот раздел никто никогда не заходил, именно поэтому я его и выбрал.