Я приподнял ее подбородок пальцем и заставил посмотреть на меня.
— Никто нас не увидит и не услышит, — пообещал я.
Бриар начала с предисловия:
— Мы не проявим неуважения к библиотеке.
Ее книжное ханжество покорило меня. Мои губы изогнулись в улыбке.
— Не могу не согласиться. Напротив, мы воздадим ей почести.
Я подошел ближе, упираясь руками по обе стороны от нее. Не для того, чтобы запереть ее, а чтобы заслонить, на тот редкий случай, если кто-то все же наткнется на нас. Мое тело скроет эти огненные волосы.
Полы моего камзола зашуршали о застежки ее жакета. Она положила ладони мне на бедра и зарылась в них пальцами; в этом жесте сквозили потребность и доверие.
Мое дыхание смешалось с ее.
— Позволь мне объяснить, что бы я с тобой сделал, если бы в этой библиотеке никого не было. Пока я буду наполнять твою голову идеями, ты будешь реагировать так, как того захочет твое тело. Посмотрим, что из этого выйдет, хорошо?
Книги позади нее дрогнули, когда она кивнула.
— Не упускай ни единой детали.
От этой просьбы мой член мгновенно встал.
— Здесь темно, — начал я. — Так темно, что едва можно прочесть названия на корешках книг. Тебе не положено находиться в этом святилище ночью, но ты проникла сюда, жаждая заполучить эти фолианты в свое распоряжение, словно они принадлежат только тебе. Но пока ты бродишь между стеллажами, проводя пальцами по переплетам, ты чувствуешь чье-то присутствие за спиной.
Бриар закрыла глаза и прижалась к полкам, вслушиваясь в мой рассказ.
— Он здесь, — прошептал я, мои слова скользнули по ее уху. — На самом деле, он ждал тебя. Шут знал, что ты придешь, а ты знала, что он может быть здесь, поэтому прощаешь ему эту самонадеянность. Таким образом, ты превращаешь это в игру. Ты скользишь между рядами, а он следует за тобой по пятам, загоняя тебя в ниши. И ты задаешься вопросом, что же случится, если он тебя поймает… что он сделает.
Зубы Бриар впились в нижнюю губу. Пальцы одной руки покинули мою талию и заскользили по корешкам книг у нее за спиной.
— Ты слышишь приглушенные шаги, чувствуешь его вес. Куда бы ты ни повернула, признаки его присутствия не исчезают, — зарифмовал я, потому что, а почему бы и нет? — Пока, наконец, ты не сворачиваешь за угол и не упираешься в тупик, где высятся полки, такие высокие, что исчезают под стропилами. Твой палец тянется, чтобы обвести выведенное сусальным золотом название. И там он находит тебя.
Вторая рука выпустила мою талию, скользнула по ее животу и опустилась ниже.
Я наклонил голову, произнося слова еще более хрипло прямо ей в ухо.
— Одна рука обвивает тебя сзади. Другая скользит от твоей задницы к задней поверхности бедра, и он приподнимает твою ногу.
Из груди Бриар вырвался тихий вздох. Одной рукой она сжала книгу, а другой нащупала юбку, приподнимая подол к самой вершине своего тела.
Я пробормотал:
— Придерживая твою ногу рукой, шут ставит твою ступню на одну из полок, так что носок твоего сапожка касается названий книг. И тут ты чувствуешь, как под юбку пробирается сквозняк, ныряя в вырез твоих панталон. А затем он ласкает твою складочку, словно язык.
Мой взгляд опустился с ее лица на ухоженную руку, исчезнувшую между ее ног и — чертов ад — устремившуюся вверх. От этого зрелища моя эрекция стала еще тверже. Я согнул пальцы, вонзив их в книжный шкаф, чтобы удержаться на месте.
Слова обрушились на нее.
— Пальцы шута следуют за сквозняком и ныряют в щель, скрывающую твою киску, которая стала такой влажной.
Бриар не смогла сдержать тихого стона, который ударился о мои губы. Как бы мне хотелось укусить этот звук.
Но вместо этого мой взгляд прикипел к тому, как ее ноги раздвигаются шире, открывая доступ. Один каблук уперся в нижнюю полку, чтобы еще больше раздвинуть ее ноги. Из-за этого юбка задралась выше, открывая вид на ее руку, лениво скользящую между мягкими складками киски. Она должна была быть гладкой, податливой, а ее стенки — поглощать нежные толчки ее пальцев.
Сезоны, помогите мне. Этот образ подстегнул мой рот, и описания срывались с языка вперемешку с прерывистым дыханием.
— Ты зажата между книгами и грудью своего любовника. Одной рукой он прижимает тебя к себе, а пальцами другой проникает в твою пизду, заполняя тебя до краев. Они начинают двигаться — медленно и так глубоко, выходя почти полностью и снова погружаясь внутрь.